И, если мальчика кто-нибудь тронул, вся семья этого несчастного будет проклинать тот день, до последнего человека.
— Как я не люблю ваш воровской жаргон! — поморщился Дронго. — Всю жизнь не любил вашей «малины». Нашли чем гордиться. Ладно, давай дальше работать. Значит, у Гиви мог быть дипломатический паспорт?
— Точно был, — твердо заявил Манучар. — Слушай, пойдем поужинаем, а? Голова болит страшно.
— Сейчас пойдем. Последний вопрос. Реваз не был женат — может, его хотели женить в Грузии, точно не знаешь?
— Конечно, хотели. Но насильно — никогда. Разве можно грузина заставить жениться? Ни за что! — гордо заявил Манучар.
— Все, идем обедать. Сейчас ты начнешь рассуждать о менталитете грузинского народа, а этого я уже не вынесу.
— Обижаешь, да, — вскочил Манучар, — весь народ обижаешь, да?
— Дурак ты, — спокойно ответил Дронго. — Я вырос на Кавказе. Среди моих друзей были грузины, армяне, азербайджанцы, русские, евреи, татары, лезгины. Разве я могу сказать что-то плохое в адрес твоего народа? Тебе сколько лет?
— Двадцать девять.
— Тебя еще не было на свете, когда я впервые увидел Тбилиси. И полюбил этот город на всю жизнь. Отец любил возить меня туда. А ты говоришь — обижаешь. Пошли ужинать.
За ужином Манучар, выпив триста граммов водки, немного развеселился, глядя на танцующие пары. Дронго, не любивший водку и почти не употреблявший спиртного, только пригубил свою рюмку. Через час, когда они поднимались в свои номера, Манучар сказал немного заплетающимся языком:
— Я должен провожать вас до самых дверей. У вас седьмой этаж, у меня пятый. Я поеду с вами.
— В следующий раз. Тоже мне спортсмен, пьянеешь от трехсот граммов, — покачал головой Дронго, выталкивая Манучара из лифта.
Он поднялся на свой этаж и, взяв ключи, прошел в свой номер. Открыл дверь и вошел внутрь. В кресле уже сидел пожилой господин лет пятидесяти. Худое запоминающееся лицо, быстрый цепкий взгляд, красивые руки. Он был слишком похож на Давида, чтобы можно было ошибиться.
— Здравствуйте, Арчил, — спокойно сказал Дронго, проходя и усаживаясь на кровать.
— Ты меня знаешь? — удивился Арчил.
— Меня послал в Москву Давид, — просто ответил Дронго, — чтобы я помог с розысками его сына и вашего племянника.
— Ага, теперь понятно, — кивнул Арчил, — ты тот самый профессионал, про которого нам говорили наши друзья в разведке. Кажется, Дронго, правильно?
— Вашим друзьям я оторву головы, чтобы они больше ничего не говорили, — добродушно произнес Дронго. — Тоже мне разведчики.
— Они друзья, а чего не сделаешь ради друга. Ты сегодня был в «Савое», — метнул на него быстрый взгляд Арчил. — Все знаю, дорогой. Мне уже рассказали. Все знают: я тоже ищу Реваза. Если что утаят — умрут страшной смертью. А умирать никто не хочет.
