— Только не с офицерами ФСК, — почему-то сказал Колчин. — Мне здесь все понятно. Я все-таки настаиваю на том, что Коробова сбили намеренно. И собираюсь это доказать.
— Как вам будет угодно, — согласился следователь.
Обратный путь они молчали. Салтанаев даже немного вздремнул: для него автомобильное происшествие было заурядным уголовным делом.
На работе Колчина уже ждал факс, переданный из Минска. Здесь был подробный акт патологоанатомического исследования трупа Иванченко. Взяв бумаги, Колчин поспешил в лабораторию. В прежнем КГБ была своя большая патологоанатомическая лаборатория, был свой морг и свои многочисленные специалисты. Позднее, после демократизации, морг уже не нужен был в таком объеме, а после разделения КГБ на разведку и контрразведку в лаборатории вообще осталось несколько специалистов. Одним из старейших специалистов был Генрих Густавович Шварц, немец по национальности, взятый на работу еще в годы хрущевской «оттепели» и с тех пор работавший в лаборатории КГБ — ФСК.
Колчин хорошо знал, что Шварц был одним из лучших специалистов и только поэтому начальство терпеливо сносило его национальность и беспартийность.
На его счастье, Генрих Густавович был в своей лаборатории. Колчина он знал давно — еще по совместным делам в середине восьмидесятых.
— Молодой человек, — для Шварца все моложе пятидесяти были молодыми людьми, — вы могли бы чаще заходить к нам, навестить старика, — укоризненно произнес Генрих Густавович, увидев Колчина.
— Какой вы старик, Генрих Густавович! — польстил тому Колчин. — Вы еще совсем молодой человек. Вам ведь нет еще семидесяти.
— Спасибо, что помните, Федор Алексеевич. А я всегда к вам хорошо относился. В вас есть нечто человеческое. В нашей прекрасной организации это много значит.
Колчин улыбнулся.
— А вы не улыбайтесь. Знаете, есть известный немецкий анекдот. Банкир вставил себе стеклянный глаз и ходит по банку, меняя стекляшку, вставляя ее поочередно то влево, то вправо. И никто не может угадать, где настоящий глаз, а где стеклянный. И только истопник всегда правильно угадывает. Наконец банкир спрашивает его, каким образом тот всегда угадывает? «В вашем стеклянном глазу, — отвечает истопник, — есть что-то человеческое». Смешно, правда?
— У меня такие же стеклянные глаза? — не удержался Колчин.
— У вас у всех такие глаза. Простите меня, Федор Алексеевич, вашим глазам я верю. А вот некоторые ваши коллеги вызывают даже у меня чувство страха. Представляю, каково их подследственным, — сделал страшные глаза Шварц и подмигнул Колчину. — Теперь рассказывайте, зачем пришли.
— У меня есть один протокол вскрытия. Человек в возрасте пятидесяти трех лет умер от сердечного приступа после ранения. Я бы очень хотел, чтобы вы посмотрели акт.
