— Смысл? Какую цель вы преследуете? Да, понимаю — торжество правосудия. Но какое торжество? Убийца известен, он уже погиб. Что вам нужно еще? Правосудие свершилось в чистом виде. Если хотите, почти божественное провидение.
— Это вы-то божественное провидение? — не смог удержаться от усмешки Колчин.
— А вы не ерничайте. — Фогельсон пригладил бородку. — Во всяком случае, я бы не пожалел убийцу Бахтамова.
— Тогда почему вы сейчас пытаетесь помешать мне?
— Да не пытаюсь, не пытаюсь, — с досадой несколько раз повторил Фогельсон. — Как вы не можете понять очевидных вещей!
Он поднялся и возбужденно заходил по кабинету.
— Не понимаю я вас, Федор Алексеевич, никак не понимаю. Все время пытаюсь понять ваши мотивы. Вы же солидный человек, подполковник, сюда пришли еще во времена Андропова. В чем дело? Что произошло? Что за, простите меня, дурацкая принципиальность? Что и кому вы хотите доказать? Что Иванченко убили так же, как и Бахтамова? Ну, предположим, так же. Что из этого? Какой в этом заговор вы видите? Просто похожие преступления.
Он по-прежнему не выговаривал буквы «р» и как-то мягко употреблял слово «что», словно ставил после первой буквы мягкий знак.
— Зачем вы поехали к Лукахину? — спросил Марк Абрамович, снова усаживаясь в кресло напротив Колчина. — Он постарел, давно уже не у дел. Валентин Савельевич в свое время был блестящим профессионалом. Вы знаете, каким снайпером он был? Брал все возможные призы. Просто ему не разрешали выступать на всесоюзных и международных соревнованиях. Его талант использовался в несколько другой сфере. Он вам понравился?
— Честно говоря, да, — искренне ответил Колчин.
— Вот видите. А мы работали с ним вместе много лет. И Бахтамов, и Иванченко были моими близкими, очень близкими, уверяю вас, друзьями. И об их гибели я сожалею куда больше вашего. Но в отличие от вас я принимаю этот факт как данность, а не бегаю по Москве с криками: где убийцы?
— Я тоже не бегаю, — возразил уязвленный Колчин.
— Вы делаете почти то же самое. А мы, если откровенно, считали вас одним из наших.
— Кто это «мы»?
— Вы спрашиваете меня уже второй раз, и я вынужден второй раз уклониться от ответа.
Он снова пригладил бородку, достал платок, высморкался. Аккуратно сложив платок, убрал его обратно в карман. Потер указательным пальцем правой руки переносицу, испытующе посмотрел на Колчина.
— Вы были в университете секретарем комсомольской организации факультета, — тихо начал он без всякого предупреждения, — а в партию вы вступили еще в армии, когда служили на флоте. В районной прокуратуре вы также были секретарем партийной организации, затем в КГБ даже были избраны в члены парткома. Из партии никогда не выходили, билет свой не выбрасывали.
