– Через десять минут ваш заказ будет готов.
- Угу, - выронил Максим, сосредоточенно глядя в макбук.
Зачем-то задержав на нём взгляд, я заметила. Что пуговица его пиджака из последних сил держится на нитке. Подушечки пальцев буквально зачесались от желания пришить её прямо здесь и сейчас. Ненавижу, когда в одежде есть что-то небрежное. Одежда может быть простой, но должна выглядеть ухоженно и опрятно.
- У вас… пуговица, - произнесла я немного неуверенно, указывая, почему-то, оторванную пуговицу на себе. – У пиджака.
- Что? – ещё немного и этот тип прихлопнет меня, как назойливую муху.
- Пуговица у вас на пиджаке. Оторвалась почти.
Максим резко опустил взгляд и коснулся пальцами болтающейся пуговицы. Не раздумывая, оторвал её и закинул в карман пиджака, снова продолжив сосредоточенно пялиться в макбук и что-то печатать.
Как серпом по сердцу. Теперь у него нет пуговицы, ещё и нитки торчат там, где она должна быть.
Всё же, вспомнив, что здесь я официантка, а не швея, я пошла в кухню, где мне попалась Ася.
- Слушай, что ему обычно дают? – спросила я подругу, указав на Максима через небольшое окно в двери. – Он попросил что-нибудь пожевать, но я не знаю, что ему можно дать.
- А, этому! – протянула Аська скучающе. – Дай ему какой-нибудь бутик с лососем и кофе. Обычно ему этого хватает. Обычно, этого большинству хватает, чтобы до ужина дома не помереть.
Бутерброд и горький кофе до вечера? С таким питанием до язвы недалеко.
Будь это любой другой человек, я, может, и дала ему бутерброд и кофе, но я помнила, как Максим проявил участие к посторонней ему девушке, невольно пострадавшей в результате их флирта. Почему бы и мне не проявить хоть немного участия к его ЖКТ?
- Что есть из свободного? – спросила я у поваров.
- Салат зеленый сейчас будет… картошка по-деревенски ещё горячая, пока не разобрали… мясо, курица… рыба в духовке подходит… - в суете перечислил один из поваров.
- Порцию картошки по-деревенски. И мяса немного. В эту же тарелку.
Уже через пару минут заказ был собран. Подумав ещё немного, я добавила стакан воды. Понятия не имею, как можно пить горький кофе безо всего и получать удовольствие. Желудок в таком гуталине, должно быть, жалобно плачет и умоляет его пощадить.
- Ваш заказ, - произнесла я, чтобы Максим отвлекся от макбука и вспомнил, что в кафе он пришёл за тем, чтобы поесть, а не продолжить работу, но уже в другом месте.
- Я просил бутерброд и кофе, - проворчал он возмущенно.
- А я принесла вам картошку и мясо. И вы просили не бутерброды, а что-нибудь пожевать. Вот, пожалуйста. Это жуётся, а ещё вкусно и полезно, - кивнула я в сторону его тарелки. – Ваша вилка, - положила я рядом с тарелкой вилку в салфетке. – И ваш кофе. Вода… считайте её комплиментом от шеф-повара с заботой о вашем желудке.
