Вопросов нет? Тогда переходим к обсуждению основной темы.
Вопросов не было, вместо них, на разных языках, но с одинаковым оттенком ужаса, прозвучал единодушный комментарий:
— Вот только ещё одной Внучки нам не хватало! Мы и с одной-то едва выживаем…
Никифорова польщённо улыбнулась, и предоставила слово галлам. Те потребовали полного закрытия всех границ с соседним миром, включая морские, на сто лет, пока новая каштановая роща не вырастет. Немедленно возникшую дискуссию о вкусовых достоинствах каштанов она тут же жестоко подавила."
"От шотландцев выступила очаровательная спокойная девушка — Тави тут же шепнула, что это Ласковая Анни, ветрами управляет, если что — легко ненужных в море сметёт. Видно было, что погодного духа основная тема не очень интересует — мол, они на островах сами разберутся: ветров хватает, кого угодно к царю морскому отправят. Возмущение Морены по поводу того, что всякую дрянь в море сбрасывают, она демонстративно проигнорировала.
Единственное возражение Анни против общего плана сводилось к тому, что всех эвакуировать будет неправильно — кто где хочет, тот пусть там и остаётся. А некоторым в сказочном мире и вообще делать нечего: например, всем известной Несси они просто не разрешат вернуться, и драконица сама знает — почему. В конце концов, если ей в этом озере одной так уж скучно — не проблема, у них есть ещё кандидаты на высылку.
Последующий гвалт с перечислением всех, кого нельзя впускать или выпускать, не смогла остановить даже Никифорова. Когда спорщики успокоились сами, она предложила разбираться со всеми не въездными и не выездными на национальном уровне, и к переселению никого не принуждать. Только объяснить доступно, чтобы даже самые тупые поняли, что это — надолго, если не навсегда.
Совет явно затягивался, и Василиса загрустила — выслушивать одни и те же претензии Хранительниц по двадцатому кругу было тоскливо, и хотелось не сидеть на жёсткой скамейке, делая умное лицо, а гулять с Гришей, не задумываясь ни о выражении лица, да и вообще ни о чём. От нечего делать девушка накарябала на обратной стороне бабушкиной записки: «Бабушка, я тебя тоже люблю, и, если с тобой что-то случится, буду очень, очень, очень переживать». Протянув послание Морене, она кивнула на разомлевшую у той на коленях посыльную мышь.
Русалка, попросив взглядом разрешения, записку прочитала, хихикнув, дописала «И я тоже», и попыталась разбудить мышь. Та лениво повела хвостом и недовольным писком недвусмысленно намекнула на чаевые.
