К нему прилагалась белая блузка с мелкими красными цветочками, и обязательный кокошник. Выглядело это очень сказочно и фольклорно, при этом аляповатостью сильно смахивало на облачения ансамбля русской песни.
Скептически осмотрев творение народных промыслов, Василиса поинтересовалась:
— И как в этом путешествовать? Да и таращиться на это великолепие будут, я думаю, больше, чем на мои джинсы. Вроде бы девицы в зале немного по-другому одеты.
Не слушая возражений, приоткрыла дверь и позвала Волка — в качестве консультанта. Сунувшийся было за ним Ренар был с позором изгнан совместными усилиями Василисы и трактирщика, который напомнил, что народ уже заждался, и давно пора петь — а то, как бы расходиться не начали. Волк согласно кивнул и подтолкнул певца к двери.
Ренар ушёл в зал и, похоже, в знак мести запел про «дивных животных невиданной красы». А Волк задней лапой с грохотом захлопнул дверь и вступил в оживлённую дискуссию с трактирщиком о том, что боярышне невместно, а что — вместно. Роль модного консультанта ему явно пришлась по вкусу.
Из эмоциональных препирательств Василиса поняла, что сарафан брать необходимо — во дворце, а тем паче — на официальных приёмах, только в них и ходят. А идти на мероприятие придётся — и посмотреть на Ивана-царевича со своей прекрасной и премудрой тёзкой хочется, и обстановка будет подходящая для того, чтобы как-то попытаться Волка обратно пристроить. Конечно, Трудового Кодекса здесь нет и не предвидится, но шанс уболтать местное начальство с помощью зубодробительных формулировок какой-никакой, а есть."
"Ещё она себе присмотрела охотничий костюм с лёгкими брючками, шляпку с зелёным пёрышком, и белую пышную юбку с такой же вышивкой, как на блузке. Сарафан дома, конечно, не наденешь — разве что только на какой-нибудь маскарад или институтский капустник, а вот юбка с блузкой очень даже будут носиться. Да и костюм вполне интернациональный. Осталось только выяснить, сколько всё это будет стоить.
Трактирщик затребовал аж двадцать туристических монеток. Василиса уже собралась было приступить к торговле, как за дверью Ренар с трагическими подвываниями грянул про «одинокую волчицу». Не дожидаясь окончательного перехода к репертуару Стаса Михайлова, Василиса вышла в зал, переждала, скрипя зубами, многочисленные «ни купить нельзя её, ни приручить», и под шумные коллективные всхлипывания окликнула певца.
Тот радостно объявил перерыв и присоединился к компании. Выбор Василисы полностью одобрил, цену, к её огромному сожалению, признал разумной — ну, или почти разумной. И предложил платья ей просто подарить. Нет? Тогда он недостающее доплатит — а в Москве Василиса отдаст, если так уже не хочет подарок принимать.
