Сперва Женька упал на него, сметая в падении какие-то баночки и флакончики с туалетного столика. И, наконец, спланировал прямо на широкую кровать, где спали родители Олега. Вульф тоже прибыл на место событий и, не переставая, лаял.
Олеговы предки разом сели на кровати.
— Ты откуда? — не поняв спросонья, уставился Борис Олегович на Женьку.
— Я вон из той комнаты, — серьезно ответил тот.
— Знаю, что из той, — уже начал несколько четче воспринимать действительность отец Олега. — На кой черт ты нас разбудил?
— Да я, понимаете… В туалет… — принялся на ходу врать Женька.
— Туалет в другом конце коридора, — проворчал Борис Олегович. — Мог бы уже и запомнить. С детства тут целыми днями тусуетесь.
Это было совершеннейшей правдой. Олег с Женькой дружили почти с тех пор, как помнили себя.
— Ну, я как-то спросонья заблудился. И еще темно. Я же ночью у вас никогда не был, — стал неуклюже оправдываться мальчик.
— А мне, между прочим, в семь на работу вставать, — обиженно произнес Борис Олегович, — Ладно. Шуруй себе в свой туалет.
Он накрылся с головой одеялом.
— Что? Что там у вас? — в это время из своей комнаты с криком вылетел Олег.
В следующую секунду он на полном ходу врезался в тот же пуфик, в свою очередь зацепив еще несколько скляночек, которые с грохотом полетели с туалетного столика на пол, и, наконец, плашмя приземлился на живот Беляева-старшего.
— Вы что, оба сегодня чокнулись? — взревел тот.
— Я лично — нет, — обиженно отозвался сын. — Это же вы меня разбудили.
— Не мы, а он, — воззрился свирепо Борис Олегович на Женьку.
Мама Олега, Нина Ивановна, встав с постели, расставляла на столике опрокинутые флаконы.
— Хорошо, хоть ничего не разбили, — сонно пробормотала она."
"Вульф, пользуясь замешательством, прыгнул на кровать и с самым невинным видом улегся в ногах у Бориса Олеговича рядышком с Женькой.
— И ты тоже спятил? — пронзительно возопил папа Олега.
Пес, наградив его укоряющим взглядом, лениво спрыгнул на пол. Он считал величайшей несправедливостью, что ему не разрешали спать на постелях, диванах и креслах, «Почему Женьке можно, а мне нельзя?» — словно бы спрашивал сейчас пес.
Тем временем долговязый Женька, догадавшись, наконец, встать с постели чужих родителей, прошептал Олегу:
— Пошли в гостиную. Там такое творится!
Олег как-то странно на него глянул и покрутил пальцем у виска.
— Я тебя умоляю, — с тоской произнес Борис Олегович. — Проводи его в туалет. И чтобы духу вашего в этой комнате не было.
— Вот, вот! Именно в туалет! — очень обрадовался такой постановке вопроса Женька.
— Сам, что ли, дойти не можешь? — буркнул Олег. — Спать хочется. Ночь еще, между прочим.
