— Даже после того, как я ушел из дома?

— Кто бы говорил? — огрызнулась она. — Ты всегда был против приемных детей!

— Ты преувеличиваешь мое влияние, — сказал он. — Кроме того, мне нравилось иметь младшую сестренку. И я не возражал бы против твоего законного удочерения. И все же ты не ответила на мой вопрос. Неужели моя мать не внесла тебя в завещание?

— А почему тебя интересует ее завещание? Может, тебя там вообще нет?

— Не беспокойся, Кэролин, — ласково сказал он. — Моя мать так обрадовалась прошлой ночью, что все рассказала мне о завещании. Она была очень довольна, что не поддалась общему давлению и не изменила его.

Так какую сумму она тебе оставила?

Она посмотрела на него с глубоким отвращением.

— Может, у Алекса и были недостатки, — сказала она. — Но он никогда не был грубияном.

Он рассмеялся легким злорадным смехом, который разозлил ее пуще прежнего.

— Ты слишком долго находилась возле Салли и в совершенстве овладела ее манерой поведения — от тебя так и веет арктическим холодом. Интересно, ты упражнялась перед зеркалом или это впиталось само собой, естественным образом?

Было совершенно очевидно, что он не ждет от нее ответа.

Незнакомец опустил ноги на пол и взял в руки кофейник, наполнил хрупкую чашку, расписанную цветочками, кофе, сыпанув туда огромную порцию сахара. Настоящий Алекс обожал сладости.

— Я вел грубую жизнь последние восемнадцать лет. Так что извини, если мои манеры могут показаться несколько бестактными.

— Я в этом не сомневаюсь, — холодно сказала Кэролин. — Но ты не Александр Макдауэлл.

— Похвально быть такой уверенной, — сказал он и добавил в кофе порцию сливок, отчего тот приобрел светло-бежевый цвет.

Мужчина взглянул на Кэролин, и она подумала, что в его глазах увидит вспышку гнева. Вместо этого он улыбнулся. — Неужели убедить тебя будет трудней, чем остальных? Моя мать, Констанца и Рубен приняли меня с распростертыми объятиями. Конечно, ведь они хотели, чтобы я вернулся.

— В отличие от меня.

Он внимательно посмотрел на Кэролин.

— Почему ты не хочешь, чтобы я вернулся?

— Я не хочу, чтобы самозванец проник в семью и присвоил ее деньги.

— А, может, я и есть настоящий Алекс?

— Я не хочу, чтобы ты разбил сердце Салли. У нее осталось не так много времени, и она должна прожить его в покое.

Ей пришлось научиться жить без сына. Она долго его оплакивала, но потом собралась с духом и стала жить дальше.

— Покой — понятие весьма относительное, часто ему придают слишком большое значение, — проворчал он. — Несколько недель радости лучше, чем несколько месяцев тихого увядания. Мне кажется, что Салли думает так же.

— Это не тебе решать, — твердо сказала Кэролин.

— Но и не тебе.

Она враждебно посмотрела на мужчину, не стараясь скрыть отвращения.