Успокаивая себя так, я тоже подошел.

— Документы, — потребовал солдат. Висящая за спиной винтовка с примкнутым штыком была едва ли не больше его самого.

— Нет при себе, — для убедительности я похлопал себя по карманам.

— Товарищ лейтенант, снова без документов!

— Отведи в сторону!

— Ну-ка, шагай туда!

Солдат показал рукой в сторону, где стояли и молча курили парни и молодые мужики.

Изначально мною невидимый из-за спин людей, открылся стол, на котором лежали бумаги. За столом на табурете сидел офицер.

— Фамилия? — устало произнес он.

— Колесников Сергей.

— Где документы?

— Дома оставил, в Ярославле — паспорт и военный билет.

— Хм, а здесь чего делаешь?

— К деду ехал, а тут — война.

Офицер подозрительно оглядел меня.

— Что-то у тебя одежда странная, туфли.

— Уж какая есть.

— Иванов!

К столу подбежал солдат с винтовкой.

— Этого — к особисту.

Рядовой повернулся ко мне:

— Руки за спину и шагай вперед.

Мы прошли узкий хлипкий мост и метров через двести завернули во двор старого кирпичного здания. Здесь в крытую «полуторку», как в просторечии назывался «ГАЗ-АА», солдаты грузили ящики.

Со ступенек спускался, судя по портупее и кобуре на ней, офицер.

— Вот, военком к вам направил, документов при себе не имеет.

— Свободен, боец. Кругом!"

"Ага, солдат бойцами называют. Надо запомнить. Плохо, что я не знаю знаков различия на петлицах, отмененных с 1943 года — с введением погон. Единственно — запомнил, что у офицера на петлицах было два квадратика — «кубаря».

Офицер со мной даже разговаривать не стал:

— Садись в кузов, потом разберемся.

Я забрался в кузов; туда забросили еще пару ящиков и сели двое солдат. Натужно завыл слабенький мотор, и мы выехали со двора.

Я посмотрел на своих сопровождающих, и меня охватила тоска. Вот влип! Сначала из своего времени на шестьдесят лет назад отбросило, сейчас трясусь в грузовике в качестве подозреваемого неизвестно в чем, и что со мной дальше будет, совершенно непонятно…

По фильмам и книгам я знал о крутом нраве энкавэдэшников. Шлепнут без суда, и все дела. Фронт дальше на восток покатится, и кто будет разбираться с расстрелянным, когда вокруг гибнут тысячи? Надо искать какой-то выход, вплоть до побега. У бойцов — винтовки, у офицера в кабине — допотопный наган. Шанс небольшой, но есть. Авось не попадут.

Полуторку немилосердно трясло на ухабах грунтовой дороги, гремели ящики в кузове, грузовичок завывал мотором и скрипел рессорами. Оба бойца сидели у заднего борта, зажав винтовки между ногами. Когда на очередном ухабе задок грузовика подбрасывало вверх, они хватались руками за скамью и борт, упирались ногами, стараясь не потерять равновесие и не свалиться на дно кузова.

Из-за шума я, так же как и другие, не услышал приближения атакующего нас самолета.