Уже отчаялся, – Кьёрн говорил совершенно серьезно, без намека на шутку или розыгрыш. – Вот у Альфы выдержка, не то что у меня. Ждать четыре столетия и дать своей женщине сделать самой выбор, – громила уважительно раскачивал головой.
“Ой-ей, – протянула Ирэн. – Только красавчик покажется мне нормальным, так он выдает что-то. Даже не знаю, что звучит более странно: что у кого-то единственная женщина, или что этот Альфа ждал ее четыре сотни лет”.
– Ну ничего, я спрошу у него совета, – мужчина вскочил на ноги и сразу рухнул обратно на диван. – Поздно уже, нельзя звонить в такое время. Потерплю до завтра.
– Кьёрн, – я позвала красавчика по имени, пока тот не решил ещё с кем-нибудь посоветоваться, переложить телефон в недоступное для меня место, или взять его с собой, – уже действительно поздно, я хочу спать.
– Ты права, – он озабоченно взглянул на часы. – Идем.
– А?.. – я следовала за мужчиной. – Ты?..
– Я хочу лечь с тобой, – бросил через плечо громила. – Не волнуйся, не прикоснусь, если не попросишь.
– Так это твоя спальня? Я заняла твою кровать?
– Моя. Остальные комнаты пустые. Смысл мне их обставлять, если я жил один?
Мой план рушился. С каждой секундой становился всё невыполнимей.
– Я не хочу тебя стеснять, могу спать внизу, на диване, – я остановилась на середине лестницы. Был крохотный шанс, что Кьёрн согласится.
– Это не обсуждается.
– Но ты же не хотел торопиться.
Мужчина бросил задумчивый взгляд через плечо.
– Ты права, – пробубнил. – Спокойной ночи, Ир-р-рина, – проурчал.
Ему пришлось протиснуться, чтобы пройти мимо меня, и когда наши тела соприкоснулись, кожу приятно закололо, в груди заныло и стало жарко-жарко. А вот это совсем ни к чему! Еще не хватало страдать по своему похитителю.
“Ац-ц-цтавить!” – рявкнула Ирэн.
– Спокойной ночи, – я ответила осипшим голосом и мышкой юркнула в комнату.
Не той Мышкой, что скачет сейчас по свежему снегу, с восторгом стараясь поймать огромной пастью снежинки, спускающиеся с темного неба, а самой обыкновенной – крохотной, испуганной.
От своего плана я отступать не собиралась и поэтому, вместо того чтобы лечь спать, села на кровать, прижавшись спиной к мягкому изголовью. Говорят, самый крепкий сон перед рассветом, вот и проверим.
Крохотные часики на прикроватной тумбе показывали двенадцать; попа и бедра потеряли всякую чувствительность. Пальчиками я разминала одеревеневшие мышцы шеи и, не выдержав, немного сползла, со стоном боли и облегчения ощущая приток крови.
– Тебе плохо? – мужской голос разорвал тишину.
Боже правый! Он что, там под дверью спать лег?..
– Что-то болит?
– Нет, – я извлекла из себя фальцетом. – Все хорошо, кошмар приснился.
– Я могу остаться с тобой, – из-под двери послышалось робкое предложение.
– Не стоит.
