Он открыл даже рот, чтобы извиниться, но порыв прохладного ветра ударил в лицо, и в легкие проник, словно яд, тот самый аромат. Язык отказался слушаться Кьёрна.

– Э-э-э, – вырвалось из мужской груди, гася волчий вой.

Девочка же с рюкзаком на плечах дернулась, заморгала так часто-часто, что оглушающий крик не стал неожиданностью. А все последующие действия привели оборотня в недоумение. Девчонка с прытью метателя ядра крутанулась на месте, скинула рюкзак и наградила тяжелой ношей прямо по мужскому лицу.

В рюкзаке громыхнуло, а еще мяукнуло и ругнулось:

– Мляуть!

И тут же черной тенью пушистый комок страха и отчаяния вцепился в лицо Кьёрна, с остервенением работая когтями.

“Теперь хотя бы понятно, почему воняло котом”, – заметил про себя оборотень, отдирая сбесившееся животное.

Кот не сдавался, таращил свои желтые глаза и тянул лапы с выпущенными когтями, пытаясь вновь за что-то ухватиться.

– Бр-р-рысь, – рыкнул оборотень, отбрасывая нападавшего подальше. – Не хватало бешенство подхватить, – притопнул, стирая свободной ладонью со лба и щек кровь. – Сожру! – рыкнул он грозно вслед улепетывающему созданию.

Кот петлял, оглядывался и, кажется, матерился, размахивая черным взъершённым хвостом средь лысых деревьев.

А вечер продолжал удивлять. Малахольная, бросив остатки рюкзака и строительный мусор из него на чистенькой полянке, с криком “Беги” ломанулась, игнорируя дорожки и любые указатели.

– Там овраг! – выкрикнул Кьёрн, но куда там, девчонка неслась, хрипя и размахивая руками. – Болезная. Затмение, видимо, – вскинул голову к небу.

Ветер вновь ударил в лицо. Сам не свой, оборотень бросился вслед бежавшей. Дурманящий аромат усиливался с каждым размашистым шагом, въедался в сознание зверя и человека.

“Моя, – зарычал зверь, указывая человеку путь. – Пар-р-ра. Моя семья», – запульсировало в голове мужчины."

"Малахольная пронеслась мимо блондиночки. Девушка же не замечала приближения Кьёрна, продолжала щебетать по телефону, провожая взглядом беглянку.

– Да сумасшедшая какая-то. Беги, беги, – изображала голос и интонацию болезной, чья шаги оборотень перестал слышать. – Бе… – застыла с телефоном у уха.

“С ума сойти, какая красивая, – Кьёрн едва сдерживал зверя, рвавшегося на свободу. – Все при ней», – скользнул взглядом по фигурке, задержался на испуганном лице и попытался приветливо улыбнуться.

Из мужской груди вновь вырвалось что-то нечленораздельное и пугающее.

“Тише, красавица, тише», – выставил ладонь с зажатым в ней трупиком зайца и понял, что не стоило этого делать.

Из ослабевших рук блондинки выпал телефон и покатился по влажному камню прямо под ноги оборотня.

– Э-э-э.

“Да чтоб тебя”, – ругнулся про себя Кьёрн.