– Прости, – я утирала выступившие слезы.
– Хохочет она… а ты обо мне подумала?
– Да, мамуль, только о тебе и думала.
Вася, взяв нас за руки, внимательно слушал перебранку и крутил головой от одной взволнованной блондинки к другой.
– Еще и врешь, Ирочка, – мама склонилась к ребенку: – Васек, никогда не ври своей маме, понял, мой хороший?
– Я не вру! – заверило мое маленькое счастье.
– Спасибо, сынок.
– Подожди, подожди, вот пройдет с десяток лет, и гномик перестанет ценить твои усилия. Вот прямо как ты, моя предположительно любимая дочь, – мама театрально всплеснула руками, поправила палантин на своих плечах и ускорила шаг.
– Ма-а-ам. Ну за что мне с утра такие испытания? – я ворчала, замечая краем взгляда автомобиль, неспешно кативший за нами.
Отлично. Все просто отлично.
Подумаешь, я иду за затаившей обиду мамулей, а в нескольких метрах от нас громила таращит на меня свои красивые глазищи, полные боли и печали, и дышит по-маньячески. Вон как грудь его шикарная в свитере вздымается.
– Один ты меня понимаешь, – поддавшись порыву нежности, я погладила сына и тяжело вздохнула.
Сын вскинул голову и с нежностью в голосе спросил:
– А мы торт купим?
В двух шагах от нас мама хрюкнула от смеха, но головы своей обиженной не повернула.
– Купим. Я тоже хочу, – заверила, мечтая о большом кусочке лакомства, политого толстым слоем темного шоколада. – И супчик горячий хочу, холодно сегодня, – я вновь бросила мимолетный взгляд на автомобиль.
Вроде и страшно должно быть, я настойчиво воскрешала образ огромного скалившегося волка, но больше чувствовала волнение, словно впервые иду на встречу с мужчиной.
Что там Женька говорила? Верные, любящие, нежные?.. А еще огромные, пугающие своими намерениями скорого крепкого потомства и… красивые и соблазнительные, как смертный грех.
Стоит вон, прижался бедром к крылу автомобиля, ручищи на груди сложил и сверлит меня хмурым взглядом, что есть невозможно.
– Доча, может, ты все-таки пригласишь своего знакомого с нами пообедать? – мама хоть и ела, но громилу из поля зрения не выпускала. Да она нарочно и столик в кафе выбрала у окна.
– Нет, – я зачерпнула суп и с трудом его проглотила.
– Доча, ты просто невыносимая! – раскрасневшаяся родительница сжала два крепких кулачка и ударила ими по столу. – Тебе счастье само в руки идет, а ты от него отказываешься! Да разве так можно? Я сказала, пригласи молодого человека к нам за стол, или я сделаю это сама! Быстро! – взвизгнула так пронзительно, что рядом сидящая парочка дернулась.
– Мамуль, прекрати.
– Не пригласишь, значит?
Я отрицательно покачала головой.
Вася не слушал наш разговор, с удовольствием уминал шоколадный торт.
