– Не нужен мне еще один. Такого больше не будет.
“Конечно, не будет, – вступила в разговор Ирэн. – Довыпендривалась, да? Посмотрела на Михалевкого, и тут глаза открылись, какое сокровище упустила? Это тебе не пьянь и дрань беспросветная. Подумаешь, голым по двору шастает, да в волчищу оборачивается, прям недостаток нашла. У тебя вон талия почти…”
“Дзынь-дзянь”, – звонок прервал проповедь моей хамоватой половины.
Мы с мамой, не сговариваясь, повернули головы и притихли.
– Сиди, – скомандовала мамуля. – Если это Вовчик, я добавлю ему вселенских звездюлей, чтоб дорогу забыл.
В решительном настроении симпатичная блондинка средних лет закатала рукава блузочки и скрылась во мраке коридора.
Щелчок, скрип открываемой двери, и я услышала густой бас моего маньяка:
– Это я, Тамара Владимировна. Мне с Ириной переговорить нужно.
“Он, – завизжала моя хамоватая половина, – он вернулся!”
– Жди, – строго ответила мамуля и с прытью школьницы, сбегающей с последнего урока, влетела в кухню. – Ну-ка, собери сопли, – схватила полотенце и как давай творить добро, размазывая по моим щекам слезы вместе с косметикой.
“Терпи…, терпи…”, – подсказывала Ирэн.
– Все, иди.
– Точно все? – я взглянула на свое отражение в пузатом боку чайника.
– Точно-точно.
Шаг, второй – руки подрагивают.
Третий, четвертый – в моем горле встал ком.
Пятый, шестой, седьмой – я несмело поднимаю взгляд на громилу.
– Ты вернулся? – спрашиваю очевидную вещь.
Кьерн отвечает вопросом на вопрос, бросаясь ко мне и обхватывая раскрасневшееся лицо своими огромными ладонями:
– Ты плакала, Ир-р-рина?
– Немного.
“Да какой немного? Ты же видела себя в отражении чайника. Соседский бульдог сейчас выглядит милей”.
– Из-за него? – мужские руки заходили ходуном. – Из-за него, да?
“Ну что за дурак?!” – бесновалась Ирэн.
– Из-за тебя, – выдохнула я, не поднимая взгляда. – Я думала, ты не вернешься.
В коридоре повисла тишина.
– О-о-о, Ир-р-рина, – заурчал громила. – Моя Ир-р-рина.
– Так, детки! – вмешалась мамуля. – Вы мне тут не устаивайте безобразия и непотребства.
– Мам!
– Не возвращайте ее до понедельника, Кьёрн. С гномиком я посижу. Все, идите-идите.
– Да куда? Я не обулась!
Женские руки так и толкали меня в спину.
– А я тебя донесу, – быстро сообразил Кьёрн, подхватывая меня на руки.
– Но…, – я в растерянности посмотрела на мамулю.
Родительница лукаво прищурила глаза.
– Обувь тебе не понадобится.
– Не понадобится, Ир-р-рина, – заурчал громила мне на ухо, щекоча кожу бородой. – Тамара Владимировна правду говорит.
