Я не хочу на работе афишировать свою личную жизнь, да и Тимирязеву это не к чему. Тут бы самой разобраться с тем, что сейчас происходит. И я уж молчу о посторонних, которым только дай волю языками почесать, да в чужом белье поковыряться. Хотя, по правде говоря, Тим сегодня все время старался всячески спалить нас. Он специально обнимал меня за талию при Ирине. Зажимал в углах при каждом удобно случае. Трогал меня, особенно когда рядом кто-то был. Его даже это веселило в какой-то мере. В общем нарывался на сплетни как мог. Конечно, в душе мне очень приятно его внимание. Это что-то новое для меня. Я, наверное, просто отвыкла, от разного рода нежностей. Да и особо то не привыкала к этому никогда.
Я разбирала входящие письма, которые насыпались за выходные, когда из кабинета показался Тим с телефоном возле уха.
— Арина, будь добра, позвони на пост охраны, — он прикрыл рукой динамик телефона. Скажи, пусть пропуск выпишут на имя Вознесенского Игоря Владимировича.
Мне это сейчас не послышалось?
— Угу, — отвечаю я и нехотя звоню охраннику, прошу выписать пропуск на имя этого гада.
Черт! Какого хрена он сюда приперся? Не слышала о нем столько лет и жила себе спокойно. А тут раз, и вторая встреча за неделю. Это как-то часто. Слишком часто.
Я пытаюсь найти причину, чтобы как можно быстрые смыться с приемной. Я же не могу в туалете прятаться от Вознесенского. Поэтому пишу шефу смс, что мне срочно надо спуститься к кадровикам. Но Тимирязев как на зло не отпускает меня. Меня начинает дергать. Я нервничаю. Из рук все время что-то падает. Минуты ожидания превращаются в часы. Я заставляю себя успокоится, но ничего не выходит.
Я не хочу видеть Игоря. Я не хочу слышать о нем. Я не хочу, чтобы он сюда приходил. Я чувствую, что в его появлении есть какой-то подвох и это все не просто так. Это не случайность. У этого человека вообще не бывает случайностей, он продуманный до мозга костей.
Стук в дверь, и он с силой распахивает ее перед собой.
— Добрый день! — раздается ненавистный голос по приемной.
Меня всю трясет. Мне надо успокоится и держать себя в руках. Но это так трудно. Я глубоко вдыхаю и медленно поворачиваю голову в его сторону.
— Добрый, — отвечаю максимально спокойно и поворачиваю голову к своему монитору.
Пытаюсь изображать безразличие.
— Тимофей у себя? — подходит и нависает надо мной словно глыба.
В руках! Держи себя в руках! Безразличие. Ты абсолютное безразличие.
Меня тошнит от его голоса, я даже смотреть в его сторону не могу.
Беру в руки трубку. Тремор в руках скрыть невозможно. Набираю Тима.
— Тимофей Петрович, к вам тут Вознесенский, — делаю паузу и все же поднимаю взгляд на эту сволочь. Приглашать?
— Ариш, у меня тут Дагестан на связи. Пусть он минут десять в приемной посидит. Чай, кофе ему предложи.
