Пришлось мужу матери дать пару распоряжений. Уже через пару минут мне вручили кожаный дорожный саквояж. Внутри нашлось и мое ожерелье, и деньги, и разные дамские мелочи.

– Горничная позабыла вынести, – буркнул отчим.

Я сделала вид, что поверила в эту версию. И, наконец, подала руку распорядителю, который уже извелся от нетерпения.

Королевская карета оказалась намного комфортнее той, что была в нашей семье: она плавно катилась по дорожным ухабам, будто лодка по спокойной реке. А ведь кучер гнал так, что ветер свистел и трепал тонкие шторы на окнах.

На место мы прибыли около полуночи.

Видимо, в эту ночь никто не планировал спать.

Карета, не останавливаясь, проехала во внутренний двор. Стук копыт и шорох колес по брусчатке многократно отражался и усиливался от глухих стен.

Наконец, мы въехали в широкий внутренний двор, который представлял собой целую площадь с фонтанами и дорожками.

Карета остановилась около одной из высоких резных дверей. На каменное крыльцо тотчас выскочили горничные и лакеи.

В этот момент в арку с противоположной стороны ворвался десяток взмыленных коней. Из их ноздрей вырывался пар, а копыта высекали искры о каменную брусчатку.

Они несли высоких широкоплечих всадников. Черные плащи развевались подобно крыльям могучих птиц, а лица скрывали капюшоны. От них веяло первозданной силой.

– Драконы! – в восторге прошептала одна из горничных, а ее подруга схватилась за грудь.

Я невольно обернулась, чтобы получше рассмотреть всадников.

Мужчины спешились. Некоторые из них при этом скинули капюшоны. Среди прибывших были как вполне миловидные юноши, так и устрашающего вида воины, способные одним ударом переломить позвоночник незадачливому врагу.

Последним следовал дракон, который не стал снимать капюшона. От него так и веяло силой, первозданной магией. Каждое его движение было величественным и плавным. Остальные расступились, пропуская мужчину вперед.

Горничная застонала от восторга, а я едва удержалась от судорожного вздоха.

На мгновение дракон задержался на ступенях и обернувшись, посмотрел в нашу сторону. Я вглядывалась в черноту под капюшоном, но не видела ровным счетом ничего.

Лишь предчувствие неминуемой беды холодило кровь и рассыпалось по кожей сотней мурашек.

– Нечего глазеть тут, – шикнул пожилой лакей.

Оцепенение спало, и горничные засуетились, помогая мне с вещами.

– Лира Мазери, добро пожаловать во дворец! – мужчина поклонился так низко, что я начала опасаться за здоровье его поясницы.