В определённой мере, целеустремлённость одна для всех – будь это лёд или политика.

– Чего ты от меня-то хочешь, Иван?

– Попробуйте повлиять на него. У Евгения Александровича тяжёлое сотрясение. Если он будет продолжать в том же духе, могут возникнуть проблемы.

– Ты не к тому обратился. Я не врач.

– Вы его жена, а это куда больше.

– Жена… – повторила я эхом. Вздохнула и отвернулась к окну.

Снятое кольцо лежало вместе со списком в конверте. Я всё-таки открыла его. И список тоже прочитала. После того, как Женя едва не погиб у меня на глазах, страшно мне не было. Что может быть страшнее, чем увидеть смерть собственного сердца?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Ничего.

***После того, как мы остановились на парковке, из машины я не выходила ещё с минуту. Смотрела в лобовое стекло, в сторону видневшегося вдалеке лифта и не могла заставить себя шевельнуться.

– Евгений Александрович ждёт вас, – услышала я, словно издали, и медленно повернула голову.

Иван уже стоял снаружи у открытой дверцы.

Вскоре мы поднялись на этаж. По чистому, ведущему к квартире холлу, мы шли в молчании. У дверей дежурили ещё двое охранников. Поздоровавшись, один из них пустил нас внутрь.

– Вы же не пойдёте со мной? – одарила я его строгим взглядом. – Поверьте, ни мой муж, ни я не любим, когда за нами наблюдают.

В сказанное я вложила столько многозначительности, сколько смогла. Мысленно одёрнула себя – не в той мы были ситуации. Но за неделю я устала от постоянного контроля. Телохранители Жени в школе, возле дома… Как же мне это надоело!

Стушевавшись, охранник извинился и вновь занял пост по ту сторону порога.

– Я хочу поговорить с Женей наедине, – сказала я уже Ивану. Взяла из рюкзака конверт, всё остальное отдала ему. – Досматривать меня будешь?

– Можем обойтись и без этого. – он вернул рюкзак мне.

Сперва я хотела оставить его на тумбочке, потом всё же накинула лямки на плечо. В этот момент дверь кабинета открылась. Увидев Женю, я забыла, как дышать. Грудь сдавило, сердце с предательской радостью затрепетало. Я смотрела на него и думала только об одном – как бы не расплакаться.

Но всё-таки справилась с чувствами.

– Здравствуй, – сказала я, подойдя к нему.

– Так официально? – намёк на усмешку. Мрачную, отнюдь не весёлую.

– А как должно быть?

– Понятия не имею.

– Я тоже, Жень, – ответила я тихо и, ещё раз посмотрев в его покрытое мелкими царапинами лицо, прошла мимо в кабинет.

Я тоже не имела понятия, как должно быть. Холодное «здравствуй» вместо нежного «привет». Так? Может быть, нет. Но по-другому у меня не вышло.

***"

"Мы остались вдвоём, в кабинете площадью тринадцать с половиной метров.