Я набрал Алероева:
— Проблемы, Давид?
— Он дал о себе знать.
Пару слов.
А сколько смысла.
— Блд! — Вадим смачно выругался.
Я выслушал его мат, стенания и дикий рев, после чего продолжил:
— У меня есть то, что дорого ему, — я бросил взгляд на дом, — он обучил под меня девчонку и так просто от нее не отвяжется.
— Ты о той бабе, которую притащил в мой клуб?
— Она уже пыталась меня убить. Я в Новосибирске, и пару часов назад грохнули моего доверенного по службе безопасности. Влетела фура, но сам понимаешь…
— Сука, так и знал, что дело дрянь!
— Узнай, в какой точке мира он сейчас. У нас мало времени, он начнет ее искать.
— Понял, брат.
Я глянул на часы. Таймер истек, но Жасмин так и не вышла из дома.
— Не заставляй меня идти за тобой, девочка.
Я знал этот дом изнутри. Помнил эти картинки в мельчайших подробностях.
Слева кухня, справа гостиная с большим столом для семейных ужинов. А прямо лестница, ведущая на второй этаж.
На втором этаже две комнаты: спальня родителей, чуть дальше — комната их ребенка. Так было в ту ночь.
Следующая картинка: уже всходило солнце, когда к дому прибыл наряд полицейских. Еще через пару часов из дома вынесли три трупа.
Промежутка между ночью и утром не было. Память избавилась от промежутка.
Если я буду помнить, как исполнял каждый свой заказ — то просто свихнусь. Забывал, стирал и никогда — вспоминал.
— Я вернулась! — голос Жасмин проник внутрь, под кожу.
— Тебе повезло.
Когда она села, я бросил ее сумку с вещами назад, а руки вернул на исходную позицию. Отпустить Жасмин полностью не мог — рядом с ней было не по себе. Так и веяло тайнами, писанными кровью.
А когда схватился за руль, вдалеке увидел одинокую фигурку. Она стояла в метрах пяти.
Диана. Жена Шаха.
Это был удар под дых.
Мы не виделись пять лет. С тех пор, как я сел из-за нее в тюрьму.
— Сиди тихо, — я глянул на Жасмин, — скоро вернусь.
Тонкая рука сжалась на моем запястье. Я обернулся.
— Не ходи, — попросила она.
— Что?
— Ты сидел из-за нее. Не ходи.
Жасмин знала непозволительно много.
«Монарх» научил ее многому. Подготовил профессионально.
— Вижу, что моя жизнь у тебя на ладони. Что я любил ее — ты тоже знаешь?"
"Жасмин отшатнулась. Выражение ее лица сменила горечь.
Не ревность.
Просто горечь.
Жасмин, конечно, не умела ревновать.
Я выбрался из машины и кивнул Диане в знак приветствия.
— Ты здесь одна? Совсем не изменилась.
Диана до сих пор чувствует себя виновной в моем заключении, я понял это по разговору. Хотя это были наши с Шахом разборки, и ее они не касались.
Скоро подъехал и сам Эмин. Я пробовал понять, замешан ли он в делах с Жасмин, но держался он нейтрально. Эмин, ревнивый идиот, быстро увел Диану, но превосходства в его глазах я не заметил.
Я задумчиво потер подбородок.
