Жаждущие мести

Подобраться вплотную к покосившимся во ротам было невозможно, проезд почти полностью закрыли буйные заросли, поэтому водителю пришлось остановиться, не доехав до ограды несколько метров. Пассажиры были к этому готовы, они приезжали сюда не в первый раз.

Водитель обошел лимузин и услужливо открыл дверцу салона. Первым из машины выбрался высокий, болезненно худой мужчина в строгом черном костюме. Его редкие седые волосы, зачесанные назад, отливали в лунном свете серебром. Старик протянул руку, и из лимузина показалась молодая женщина в черном траурном платье и элегантной шляпке с вуалью, закрывающей верхнюю половину лица.

Она держала в руке красную розу на длинном стебле. Старик помог своей спутнице выбраться из машины, и они вместе двинулись к чугунным воротам.

Водитель остался у лимузина. Он привозил их сюда каждый год в эту самую ночь и хорошо знал, что лучше эту парочку не сопровождать. Все семнадцать лет, что он работал на старика, они приезжали сюда ночью в годовщину крушения особняка Баалок. Старик и женщина хранили молчание, оба были одеты в траурные одежды – чтобы выразить свою скорбь, а заодно слиться с ночной темнотой.

Никто не знал об этих тайных поездках.

Старик шел впереди, раздвигая ветки кустарников тростью. Его спутница осторожно следовала за ним. Длинные каблуки ее изящных черных туфель то и дело глубоко погружались в сырую землю. У ворот они остановились. Сквозь ржавые прутья решетки заросший пустырь, освещенный мертвенно-голубым сиянием луны, выглядел очень зловеще. Сквозь растительность еще проступали очертания черных развалин, покосившиеся каркасы беседок и гигантские трещины в земле.

Старик и женщина молча смотрели на жуткие обломки. Но перед их глазами вставали совсем другие картины – величественный особняк со светящимися в полумраке окнами, журчащий фонтан, о котором сейчас уже ничто не напоминало, силуэты людей, когда-то обитавших в поместье Баалок, шумные семейные сборища, когда все члены клана собирались за одним столом."

"Глава семейства Карл Баалок был хмурым, немногословным человеком, но в такие моменты даже его сердце оттаивало. В доме не обсуждался бизнес. Супруга не смела и не желала забивать себе голову подобными вещами, а дети были пока слишком молоды, чтобы приобщать их к семейному делу.

В семье царили мир и согласие, в моменты домашних торжеств члены клана наслаждались обществом друг друга. Карл и его жена, сидя во главе стола, слушали болтовню детей; разговоры не утихали ни на миг. Душой компании всегда была младшая дочь Карла, подвижная и говорливая девушка. Она постоянно веселила семейство своими шутками, щебетала, словно соловей…

Женщина закрыла глаза и тихо, судорожно вздохнула.