— Съебись отсюда, пока я тебя не прибил!

— А, так ты собралась в нашу квартиру этого упыря привести? Жить с ним здесь, трахаться в нашей кровати, где мы с тобой…

Договорить он не успевает, потому что Егор резко бьет его в челюсть, потом хватает за шкирку и тащит к лестнице. Виктор скулит, сыплет матами, пытается вырваться, но сделать ничего не может. Егор спускает его с лестницы, также как недавно этот козел спустил меня. Он считает ступеньки, причитает, я стараюсь не слушать.

— Еще раз появишься возле Вероники, сгниешь в тюряге! Если доживешь до неё! Понял? — выплевывает Егор. Потом разворачивается, идет ко мне. Заходит, закрывает дверь, обнимает меня. Я прижимаюсь к его груди, чувствую, что меня начинает трясти.

— Все! Успокойся! Он тебя не обидел? — отстраняется и обеспокоено оглядывает меня. Я отрицательно мотаю головой. Он прижимает к себе снова. Зарывается носом в мои волосы.

— Спасибо тебе, — вздыхаю я, — что бы я делала без тебя, страшно подумать, — это правда. Если бы не Егор, никто не защитил бы меня, и ничего бы я Виктору не смогла сделать. Трепал бы он мне нервы, как хотел.

— А что это за запах? У тебя что-то горит?

— Чёрт! Картошка!

Бегу на кухню. Гадство! Все сгорело! Я с отчаяньем смотрю на то, что осталось от нашего ужина.

— Я люблю позажаристей! — говорит Егор.

— Я тоже. Только позажаристей — это не угли, которые тут остались. Черт! Я так старалась! Теперь ты будешь думать, что я всегда все палю!

— Не буду. Сейчас закажем пиццу. Пока повесим твою штору, как раз привезут. А еще у меня в машине есть бутылка вина. Сейчас принесу. Тебе явно нужно успокоительное.

— Но я же хотела машину забрать. Я не собиралась пить.

— Я тоже. Но что делать. Давай переночуем здесь. Завтра я на работу поеду, а ты ко мне домой.

— Хорошо. Я с утра хотела по магазинам прошвырнуться. Как раз вместе поедем.

— Вот и решили!

Егор прижимается губами к моим, и мы сливаемся в долгом поцелуе.

Проснулись рано. Мы так уже привыкли. Вылезать из постели и объятий Егора совсем не хотелось. Но время бежит неумолимо. Утренний секс меня не взбодрил, наоборот. Теперь мне хотелось, как кошке, тереться о бок любимого мужчины и мурлыкать, расслаблено потягиваться и зевать.

— Что ты со мной делаешь? Я превратился в ленивого тюленя, — говорит Егор. — Раньше я начинал день с пробежки."

"— А теперь с секса, — улыбаюсь я, — согласись, это лучше любых пробежек.

— Это да. И калорий уходит не меньше. Только вставать совсем не хочется.

— Согласна. Мне тоже скоро на работу возвращаться, если, конечно, меня не уволят после такого наглого больничного.

— Пусть только попробуют. Я с ними контракт расторгну! А вообще подумай, нужна ли тебе эта работа?

— А ты что, хочешь превратить меня в домохозяйку? Нет уж. Я не согласна.

— Дело твоё.