Но подойдя ближе вдруг уловила запах спиртного довольно сильный, им пропитался воздух и смешивался еще с каким-то непонятным запахом…настораживающим и заставляющим сердце биться чаще, сильнее и больнее. Духи. Сладкий, навязчивый аромат духов. Он остался на его рубашке и в волосах. Когда я склонилась ниже мне показалось это смрад яда, и я сейчас задохнусь. Взгляд зацепился за красные следы на воротнике и на мочке уха. Помада.

Он …он был с другой женщиной. Вернулся от нее домой. Вот почему не ко мне, вот почему здесь на диване. Стало не просто больно, а невыносимо больно, как будто мне в сердце загнали раскаленные иглы и вбили их поглубже, так чтоб зашлась, чтоб онемела от неожиданной пытки.

Отшатнулась, но Хан вдруг резко схватил меня за руку и распахнул красные от алкоголя глаза, подернутые пьяной дымкой, злые, колючие. И мне показалось, что того Хана, который смотрел на меня мягко, с нежностью, никогда не было. Он мне приснился. Показался. Ничего не изменилось…А я наивная идиотка. Какое отчаяние я там разглядела. Мне просто сильно этого хотелось. А он…Тамерлан похотливое животное. Пока я ждала его и страдала изменял мне с какой-то девкой…эти ночи, которые я томилась в нашей постели, он провел в ее кровати.

— Что такое? Передумала? — рыкнул и приподнялся на диване. Теперь запах алкоголя и вонючие женские духи отравили все вокруг и мне казалось я дышу серной кислотой.

— Передумала! — выдохнула ему в лицо и попыталась вырвать руку из его пальцев, но они сжались сильнее, сдавили до хруста мое запястье с такой силой, что казалось сломают. — От тебя воняет…другой женщиной.

Ухмыльнулся, глядя на меня осоловевшим взглядом.

— Отличный нюх. Воняет и что с того?

Он даже не отрицает, даже не думает скрывать.

Каждым словом вгоняет эти иглы так глубоко, что у меня перехватывает горло.

— А… а как же я? — прозвучало отвратительно и жалобно, стало мерзко самой и так хотелось бежать прочь или вцепиться ему в лицо, — Почему?

— Я не обязан отчитываться! — отшвырнул мою руку и сел на диване, опуская ноги вниз, издавая низкие стоны от каждого движения. Мертвецки пьян, так что даже сидит неровно. Взялся за голову и поморщился, — Принеси мне виски с бара.

Встала во весь рост, задыхаясь от боли и обиды, чувствуя, как меня всю трясет, как слезы не просто душат, они разрывают мне грудную клетку.

Еще никогда в жизни я не ощущала такого отчаянного разочарования, такого опустошающего сводящего с ума удара в солнечное сплетение.

— Я не слуга. Пусть слуги несут.

Развернулась, чтобы уйти, но он сцапал меня лапищами и сдавил с такой силой, что потемнело перед глазами. Как только успел встать с догнать с такой скоростью. Глаза полыхают злостью, прожигают меня насквозь. Пьяный мрак, мрачный, способный на что угодно.