Беатрис, столкнувшись с твердостью в не так давно мягких и сияющих глазах, рухнула в кресло.
– Вы мне солгали, – спокойно выдала Роза. – Неужели ваше положение настолько плохо, что вы осмелились отобрать у меня последнее, что осталось от отца?
Беатрис некоторое время сидела неподвижно, а потом некрасиво расплакалась. Вытащив платок, она принялась в буквальном смысле слова рыдать.
Роза не мешала, спокойно пила чай, иногда посматривая по сторонам – ей все еще было непривычно находиться в подобном месте. Королевский замок очень сильно отличался и от ее двухкомнатной квартиры, в которой Роза прожила большую часть жизни, и от загородного поместья Розали.
– Ты не понимаешь, – подала наконец голос Беатрис, тщательно вытирая глаза. Роза была уверена, что мачеха делала это только для того, чтобы слезы бежали активнее.
– Так объясните мне, – с легкой улыбкой предложила Роза, желая узнать, что еще придумала женщина.
– Мне нужны деньги, – призналась Беатрис. – Состояние твоего отца… оно было не таким большим, как могло бы показаться, а жизнь в столице стоит очень дорого.
– Прошло всего три года, – напомнила Роза.
Может быть, баронство Эллорд было не самым богатым, но потратить такое количество денег всего за три года… Это надо было хорошо постараться.
– Уже! – вскрикнула Беатрис. – Прошло уже три года! Я понимаю, что для тебя несколько тысяч золотых – огромные деньги, но здесь, в столице, это капля в море! Украшения, платья, вечера – для всего этого нужны средства. Я не могу позволить себе упасть лицом в грязь. Подобное уменьшит мои шансы найти достойного мужа!
Роза качнула головой.
Для начала состояние отца Розали явно было значительно больше, чем несколько тысяч золотых.
Но больше всего ее возмутили слова мачехи о достойном муже.
– Вам тридцать шесть, – напомнила Роза. – И вы дважды вдова.
Лицо Беатрис заледенело, а глаза полыхнули гневом.
– И что с того? – процедила она. Ей явно не нравилось, когда кто-то упоминал ее возраст.
– Мне двадцать один, – добавила Роза. – Но не так давно вы сказали, что шансов выйти замуж у меня практически нет.
Беатрис попыталась улыбнуться, но вместо этого на ее лице появилось что-то вроде ломаного оскала.
– У тебя другой случай, – сдавленно выдала она, сжимая кулаки.
– Действительно? – притворно удивилась Роза. – Что-то я в этом сомневаюсь. И к сожалению для вас, – добавила она, отряхивая темно-синюю ткань верхнего платья, – я не заинтересована в графе.
Беатрис замерла, а потом глубоко вздохнула, пытаясь усмирить гнев.
– Я не спрашиваю тебя, хочешь ты того или нет, – выдавила она со злостью. Все благодушие как рукой сняло.
