— Зачем это вам? — прошептала я, стараясь не кривиться ни от боли, ни от омерзения. Честное слово, лучше бы меня держал упырь или этот вампир! — Погибнут многие ваши родственники! У вас и так почти все женщины заражены вампиром, и им понадобиться помощь даже после того, как его убьют!

— Разве же это плохо, что эти бессмысленные личинки начали хотя бы смотреть на мужчин, — по голосу я слышала, что Гримий ухмыляется, а его пальцы еще сильнее сжали мои локти.

Перед моим лицом появилось несколько призраков и тотчас исчезли, но я сильно на них не рассчитывала — их все равно не видел никто кроме меня.

Вместо того, чтобы слушать бред сумасшедшего, который плел что-то о том, как только одна замечательная женщина поняла, что так жить нельзя. Он был очень осторожен даже сейчас, когда полагал, что я проиграла и скоро стану добычей упыря, и не называл свою сообщницу.

Но я оказалась права. Именно она приказывала вампиру, именно эта «прекраснейшая из женщин» придумала отравить Бриена, именно по ее приказу Грифон убил Витора. Правда, что ей сделал бедолага Витор — Гримий не сказал.

По ее приказу Грифон отдал отравленные пирожки Ники, и она же отправила его столкнуть меня в яму.

Я всерьез задумалась, что это могла быть Клементина. А если это так, то мне уже ничего не поможет. Я перебирала в голове всех, кто сидел за столом на том обеде, когда Клементину едва не отравили, и думала, был ли там хоть кто-то, кого можно было описать как «прекраснейшая из женщин» и не находила. А что, если «отравление» Клементины было подставой? И она просто ждала, когда кто-нибудь заметит, что ее блюдо отравлено — и так отводила от себя подозрение, как Гримий своей мнимой смертью?

Я не знала.

Гримий продолжал шептать мне на ухо о том, как я все испортила своим появлением и тем, что выкопала Бриена, а я искала глазами лопату. Лопата была слишком близко к роющему себе лежбище упырю, но я была уверена, что справлюсь.

— Мяу! — вдруг раздалось у меня над ухом, и я вспомнила про своего питомца.

— Взять его! — крикнула я котенку и рванулась из рук Гримия. Правда, при этом я привлекла внимание еще и упыря, но делать было нечего.

— А-а-а! — заорал Гримий, которому в лицо вцепился мой Клема.

Я рванулась к лопате.

— А-а-а! — эхом отражалось от стен склепа, но это был не крик Гримия, а стоящей у самого входа в склеп Клементины. И тут я просто терялась в догадках, кто мог на нее напасть. Гримий и упырь внизу, от вампира укушенная им раньше так кричать не будет!

— А-а-а-а! — на новой ноте заорал Гримий, тряся ногой, и я поняла, что вижу, как в его лодыжку вгрызается шустрое умертвие. Судя по симпатичным бусикам — женского пола.

— Спасибо, бабуль! — на бегу крикнула я.