Не нужно было быть супер-проницательной, чтобы догадаться, что такому, как Карим, было плевать на целомудрие невинной девушки…

- Ладно. На это я тоже согласен. Мне все равно, как ты лишишься девственности. Последняя нелепость, жду…

- Последнее…- снова нервно сглотнула,- праздник Акиту длится двенадцать дней… И завершается ритуалом обновления или другими словами- иерогамией… Я бы хотела, чтобы он тоже был соблюден… Пообещайте мне…

Вдаваться в подробности, что именно стояло за этим обрядом специально не стала.

Карим встал. Нет, не для того, чтобы подойти ко мне.

Он устало потер глаза и размял плечи, игнорируя мое присутствие, словно бы я муха или моль…

- В сухом остатке… Ты хочешь, чтобы свадебный ритуал прошел сообразно канонам праздника Акиту, включающего двенадцать дней нелепых плясок и молитв лживым богам… Правильно я уловил суть?

Я поджала губы, чувствуя очередной прилив ненависти.

- Хотите закрепиться на этих землях, соблюдете обрядовость… Это мое условие, господин Карим.

- Условие?- поднял бровь иронично.- Условие предполагает торг. Так о чем ты со мной торгуешься, принцесса бабилийцев?

- Вы обещаете мне, что соблюдете все три части ритуала, о которых я сказала.

Если вы нарушите два из них, то… я буду свободна и смогу уйти от Вас… А еще… Вы не станете глумиться над нашей землей и не будете строить здесь свои проклятые нефтяные заводы. Если нет… безропотно приму Вашу власть надо мной…

Он встал.

Подходил медленно. Уголки его губ нервно дрожали. То ли в ярости, то ли в презрении.

Остановился в метре.

- Мне бы выставить тебя за пределы шатра, схватив за черную уродливую тряпку, но… мне даже забавно, знаешь… Мне говорили, что женщины бабилонян- глупые, забитые, ничтожные существа… И потому… слушать тебя сейчас развлекательно… Хорошо, огнепоклонница.

Слово Карима Увейдата. Я соблюду эти нелепые обычаи. И ты станешь безропотной рабыней, пригодной только на одно- стать сосудом для моего будущего сына… Ты уже проиграла. Потому что мы смотрим на этот мир несоизмеримо по-разному. Ты цепляешься за иллюзию, за пустые обряды и лживых богов, которых давно нет. Я живу логикой и прагматизмом. Помяни мое слово, спустя год я вспашу эту девственную землю, чьи недра несправедливо богаты нефтью, и превращу их в большой завод. А ты будешь носить в себе моего ребенка, потому что точно так же я вспашу и тебя. И если для этого мне нужно выполнить какие-то нелепые ритуалы, я согласен.

Его безукоризненное лицо искривила дьявольская усмешка.

Карима Увейдата называли огнедышащим драконом. Говорили, на его груди даже высечена татуировка с мифологическим зверем, внушающая сакральный ужас его врагам.