– Необходимо дать знать о нас Ольге Александровне и Петру Сергеевичу, – рассудительно заявила Зинаида, – я обязана пойти домой и рассказать им, что их дети живы и находятся в безопасности. И не прекословьте, – заранее пресекла она все попытки возражения. – Я приехала в Петроград открыто, меня видели соседи, к вашей тюрьме пришла тайком, без свидетелей, поэтому мне нечего опасаться.

Зиночка встрепенулась, на миг прижавшись к боку жениха. Ей хотелось бесконечно сидеть рядом с ним вот так, как сейчас. «Где лад, там и клад», – вспомнила она слова, написанные на пуговице, подаренной ей Тимофеем на тринадцатилетие. Ох, как давно это было!

Созвучно Зининым думам прозвучал тихий шёпот Тимофея:

– Как славно ты догадалась дать мне пуговицей знак, что ты приехала. – Он немного помолчал и взволнованно добавил: – Этот знак явился для нас сигналом к побегу. Я почувствовал твою поддержку и понял, что тянуть с побегом больше нельзя.

Чуть наморщив лоб, Зина задумалась:

– Как догадалась? Сама не знаю. Родители подсказали, что вас содержат в особняке князей Езерских, я пошла туда, поговорила с часовым, разузнала, что арестованных содержат в подвале, и попросила передать тебе шарф с пришитой заранее пуговицей. Вот и всё!

Зиночка не стала рассказывать жениху, как, озираясь, бежала вдоль набережной от разнузданных солдат в расстёгнутых шинелях, как, плача, умоляла сурового часового отнести жениху в тюрьму передачу и как, краснея, сунула за это в карман революционера свои серебряные часы – подарок императора.

– Надо идти к Мокеевым, иначе они сойдут с ума от беспокойства. Я сразу вернусь и принесу вам поесть, – с этими словами Зина решительно встала и, путаясь в пуговицах, принялась застёгивать беличью шубку.

– Я не могу отпустить тебя одну, – Тимофей встал рядом и положил ей на плечо руку, – я пойду с тобой.

– Сделаешь глупость и подвергнешь опасности не только себя, но и родителей. – Зина высвободилась, поцеловала его в щёку и легким шагом прошла мимо Всеволода.

– Как бы мне ни хотелось поспорить, но Зина права, – глухо сказал князь."

"– Не бойтесь, дяденьки, – спасительно прозвучал из угла детский голосок Лизы, – мы с парнями пойдём с вашей барышней, нам не впервой. Так ловко проведём дворами, что ни один сторож не заметит. Дорогу знаем.

– Стойте, я напишу, какие лекарства нам пригодятся, папа соберёт нужное, – и Тимофей спешно нацарапал на подобранном с полу обрывке прокламации латинские названия. – И тебя от кашля вылечим, – благодарно посмотрел он на Лизу, – только возвращайтесь скорее. Мы будем ждать.

Когда закрылась дверь, Тимофей прислонился к косяку и перевёл дыхание, набираясь смелости.