В результате Борис, Никита, Алла и непонятно как оказавшаяся вместе с ними Женечка получили весла, которыми должны были не столько грести, сколько отталкиваться от камней на порогах. На плоту оставалось два свободных места, и Даша втайне надеялась, что к ним присоединится Максим, стоявший на камнях босиком и кого-то высматривающий. Даша уже собиралась окликнуть его, как вдруг увидела, что он радостно машет рукой. Невольно повернувшись в ту же сторону, она заметила бегущую к нему темноволосую девушку лет двадцати трех в небрежно накинутой прямо на купальник мужской рубашке. Память услужливо подсказала ей, что девушка часто оказывалась в столовой за одним столиком с Максимом, но Даша не обращала на это внимания. Настроение у Даши стало стремительно падать, но она еще зачем-то повернулась к инструктору и сказала:
— Ариф, вон там еще двое наших, может, и их возьмем?
Бросив быстрый взгляд в сторону Максима, инструктор ответил по-русски:
— Нет, не возьмем. Они на двойке пойдут.
И на Дашин недоуменный взгляд пояснил:
— Вон на тех лодках. В них двое сидят, если грести умеют. Сами, без инструктора.
Посмотрев влево, Даша увидела небольшие лодочки-байдарки, в которые действительно рассаживались по двое. Максим и его спутница пошли к одной из них. Даша отвернулась. Настроение ее было безнадежно испорчено."
"Но через полчаса она забыла почти обо всем. Плот летел вниз по реке, и брызги на порогах окатывали ее с головы до ног. На особенно крутых порогах их плот подпрыгивал так, что сердце замирало, ухало куда-то вниз, и она со всеми остальными радостно кричала: «Тонем! Тонем!» Белозубый Ариф при приближении других плотов начинал отчаянно понукать: «Греби-обгоняй! Греби-обгоняй!», — команда дружно налегала на весла, и плот проходил очередной порог первым. Безудержно яркое солнце, лесистые склоны по берегам рек, огромные коричневые валуны, напоминавшие каких-то застывших животных, сверкающая и словно живая вода — все было так хорошо, что Даша остро чувствовала: это «хорошо» нельзя нарушать другими мыслями. И, взлетая на очередном пороге, она опять весело кричала хором с Алиной: «Тонем! Тонем!», — а на лице высыхали мельчайшие брызги речной воды, словно кто-то невидимый проводил по нему прохладной рукой.
Больше всех из их команды веселилась Алла, и Даша только удивлялась, как настолько экспрессивная женщина ухитрялась казаться такой сдержанной в отеле. Она смеялась, шутила с инструктором, кричала какую-то ерунду, и кулон с темным камнем, казалось, отсвечивал в ее кошачьих глазах.
— Ариф, я устала! — закапризничала она, когда они проплыли около сорока минут. — Я кушать хочу!
— Через десять минут привал будем делать, — улыбнулся инструктор. — Там и покушаете, и искупаетесь как следует.
