Никаких похвал я не заслужил – ни от короля, ни тем более от своего патриарха. Сегодня я подвел их обоих. Нарушил первое правило братства: «Ворожеи не оставляй в живых».
Я оставил в живых четырех.
Хуже того, я… Я хотел…
Я содрогнулся, не в силах довершить эту мысль.
– Я не могу принять подобный дар, господин.
– И почему же? – Он изогнул темную бровь и снова откинулся назад. Я съежился под его пристальным взглядом. – Ты один не позабыл о главной задаче. Ты один изобличил истинную суть той старухи.
– Жан-Люк…
Архиепископ нетерпеливо отмахнулся.
– Я ценю твою скромность, Рид, но не стоит ею злоупотреблять. Сегодня ты спас много жизней.
– Я… господин, я… – Не способный выдавить больше ни слова, я уставился на свои руки. Они снова сжались в кулаки.
Как и всегда, Архиепископ все понял без объяснений.
– Ах да. – Его голос смягчился. Я поднял взгляд и обнаружил, что он смотрит на меня со странным выражением, прочесть которое я не сумел. – Жан-Люк поведал мне о неприятности, которая приключилась с тобой.
Он говорил мягко, но я слышал разочарование в его словах. И снова стыд захлестнул меня. Я опустил голову.
– Простите, господин. Не знаю, что на меня нашло.
Архиепископ тяжело вздохнул.
– Не тревожься, сын мой. Коварны женские умы – а в особенности ведьминские. Их вероломство не знает границ.
– Простите, господин, но я раньше никогда не видел подобных чар. То существо… было старухой, но потом… изменило свой облик. – Я снова посмотрел на свои кулаки, твердо намереваясь сказать все как есть. – И стало красивой женщиной. – Я глубоко вздохнул и поднял взгляд, сцепив зубы. – Красивой беременной женщиной.
Он скривил губы.
– Матерью.
– Простите?
Архиепископ встал, заложив руки за спину, и стал расхаживать туда-сюда.
– Разве ты позабыл богохульные вероучения ведьм, Рид?
У меня запылали уши. Я резко качнул головой и вспомнил детство, суровых дьяконов, полупустой учебный класс при храме, истлевшую Библию в моих руках.
«Ведьмы не почитают Господа нашего и Спасителя и не признают Священной Троицы – Отца, Сына и Святого Духа. Они воспевают иную троицу, порождение ереси. Триединую богиню».
Даже если бы я не вырос при Церкви, то все равно знал бы об этом – каждый шассер, прежде чем принести присягу, узнает о кощунственных верованиях ведьм.
– Дева, Мать и Старуха, – пробормотал я.
Архиепископ одобрительно кивнул, и я ощутил, как на душе у меня теплеет."
"– Воплощение женственности в круге рождения, жизни и смерти… помимо всего прочего. Это, разумеется, святотатство. – Он насмешливо хмыкнул и покачал головой. – Будто Господь может быть женщиной.
Я нахмурился, не глядя ему в глаза.
– Разумеется, господин.
– Ведьмы верят, что их королеву, Госпожу Ведьм, благословила сама богиня.
