Покрыв меня до кончиков волос, колдовство исчезло. Воцарилась тишина, и я наконец выдохнул.
– Ну что?
– Да черт бы вас побрал, – проговорил Бо."
"Мои волосы потемнели до черноты. На щеках выросла щетина. Остальные перемены я не видел, но даже на мир вокруг себя теперь смотрел под другим углом. Словно я… уменьшился. Сцепив зубы, я вырвал балисарду у мадам Лабелль, сунул в ножны и направился вслед за ведьмами.
– Стой, стой! – воскликнула мадам Лабелль. Я неохотно обернулся, и она снова протянула руку. – Отдай клинок мне.
Я неверяще уставился на нее.
– Вот уж вряд ли.
Она настойчиво замахала рукой.
– Возможно, ты считаешь, что эти кинжалы были выкованы в святой воде, но я знаю правду. Балисарда была создана в той же воде, что и кольцо Анжелики. – Она указала пальцем себе за спину. – В Лё-Меланколик. И создала ее ведьма.
– Нет. Ее выковал Святой Константин…
– Ее выковала возлюбленная Святого Константина, Анжелика, – нетерпеливо перебила меня мадам Лабелль. – Смирись и живи с этим.
Я прищурился.
– Откуда вы знаете?
Мадам Лабелль пожала плечами.
– Колдовство всегда оставляет след. Даже если мы не способны учуять его на ваших балисардах и на кольце Анжелики, это еще не значит, что его не сумеет обнаружить умная ведьма. А Моргана – ведьма умная. Ты правда хочешь пойти на такой риск и позволить ей разоблачить нас?
Рука потянулась к нагрудному ремню, и пальцы вцепились в сапфировую рукоять у моего сердца. Я наслаждался ее гладкостью… ободрительной тяжестью. Наши балисарды просто не могли быть колдовским оружием. Они ведь защищали нас от колдовства. Но все в моей забытой Богом жизни было ложью. Почему бы и клинку тоже не оказаться обманом?
Обнажив лезвие, я хмуро посмотрел на небо.
– Вы ждете, что мы войдем в Шато ле Блан совершенно безоружными? – спросил Бо недоверчиво.
– Разумеется, нет. Берите с собой любое немагическое оружие, какое только пожелаете. Но балисарду оставьте в лагере. – Мадам Лабелль любезно улыбнулась. – Когда мы выручим Луизу, сможем забрать клинок.
– Да вы с ума сошли… – Он потрясенно замолк, когда я вложил балисарду мадам Лабелль в ладонь.
Не говоря больше ни слова, я развернулся и последовал за ведьмами.
Они лишь раз взглянули на меня и тут же захихикали.
– Его подбородок так остер, что можно стекло резать! – пискнула одна из них. Громко. Будто меня и не было рядом. Нет, будто я был животным, неразумным скотом, неспособным понять их слова. Я пытался не хмуриться, но потерпел сокрушительную неудачу.
– А посмотрите на ресницы! – вздохнула вторая. Этой даже хватило наглости коснуться моего лица. Я сдержался и не сдвинулся с места. Не стал ломать этому существу – то есть этой женщине – запястье.
