И застыла под плотоядным взглядом двух до ужаса знакомых и до ужаса неприятных мужчин.

Андре́ и Грю.

Я свирепо уставилась на Бабетту, все еще сжимая в кулаке нож.

– А они здесь зачем?

Услышав мой голос, Андре наклонился ближе и медленно заморгал, присматриваясь ко мне в темноте.

– Неужто это?..

Грю впился взглядом в мое лицо. На усы он внимания не обратил и вместо этого вгляделся в темные брови, бирюзовые глаза, веснушчатый нос и загорелую кожу. А затем злобно ухмыльнулся. Передний зуб у него был надколот. И жёлт.

– Ну привет, Лу-Лу.

Я смерила Бабетту красноречивым взглядом.

– Мы так не договаривались.

– Ох, Луиза, угомонись. Они на работе. – Бабетта уселась на один из деревянных стульев, с которых только что встали Андре и Грю. – Моя госпожа держит их в качестве охраны.

– Охраны? – фыркнула Коко, доставая из плаща собственный нож. Андре оскалился. – С каких это пор подглядывание зовется охраной?

– Если нам становится неуютно с клиентом, стоит лишь дважды постучать, и эти славные господа немедленно вмешаются. – Бабетта лениво указала на портреты ногой, обнажив бледную, испещренную шрамами лодыжку. – Это двери, mon amour. Немедленный доступ, миг – и ты внутри.

Мадам Лабелль – круглая дура. Лишь этим можно было объяснить подобную… что уж тут, дурость.

Андре и Грю, наиглупейшие воры из всех, кого я знала, регулярно посягали на нашу территорию на Восточной стороне города. Куда мы бы ни шли, они следовали за нами по пятам, а за ними же, в свою очередь, констебли. Этим двоим – огромным, уродливым и шумным амбалам – недоставало неуловимости и навыков, необходимых для безбедной жизни на Восточной стороне. И мозгов тоже не хватало.

Я и думать боялась, что могли натворить Андре и Грю, имея «немедленный доступ» к чему бы то ни было. Особенно если дело касалось насилия и секса. А ведь в этом борделе наверняка проворачивали немало темных дел, если судить по встрече, ради которой мы сюда явились.

– Не стоит волноваться. – Будто прочтя мои мысли, Бабетта одарила Андре и Грю тенью улыбки. – Моя госпожа прикончит их на месте, если им вздумается сболтнуть кому-нибудь лишнего. Не правда ли, messieurs?

Ухмылки Андре и Грю растаяли, и только теперь я заметила синяки под их глазами. Нож я, однако, опускать не спешила.

– А что же помешает им сболтнуть лишнего твоей госпоже?

– Ну… – Бабетта встала, прошла мимо нас и направилась к портрету дальше по коридору. Затем потянулась к маленькой золотой кнопке рядом с ним. – Полагаю, это зависит от того, что вы готовы им предложить.

– Могу запросто предложить вспороть вам троим…

– Тихо-тихо! – Стоило мне шагнуть вперед с ножом, как Бабетта нажала кнопку, и затворки на портрете куртизанки открылись. Послышались приглушенные голоса мадам Лабелль и Трамбле.