Запустил ладони под мою футболку, расстегнул лифчик и стянул их одним движением. Язык коснулся сосков, одного, потом второго, и они сжались в две тугие горошины.

Наклонившись, он целовал мою грудь, глядя в глаза, снизу вверх. И взгляд этот был… холодным, изучающим. На секунду стало страшно, но лишь на секунду. Я стояла, откинувшись назад, прижавшись затылком к нарам, гладила его волосы и умирала от нетерпения. И – одновременно – от желания растянуть это удовольствие надолго.

Руки сами потянулись к его ремню, но он, мягко отстранив меня, разделся сам. Тяжело дыша, я жадно рассматривала его.

Как знатная госпожа, пришедшая на невольничий рынок, чтобы купить домашнего раба. Не только для тяжелой работы. Да, там было на что посмотреть. И насчет мужиков, покупающих большие машины для компенсации, - тут я, к счастью, ошиблась. Все было… так как надо. В самый раз.

Он снимал с меня джинсы, а я, не удержавшись, положила ладони на впадинки на его бедрах. Это был мой фетиш. Как вообще в нем собралось все, что мне так нравилось в мужчинах? Ну, по крайней мере, внешнее?

И тут вдруг из темного омута желания выплыл подбитый еще вином здравый смысл.

Надя, просипел он, а как насчет контрацепции?

Твою мать… и правда – как насчет? До ближайшего лабаза двадцать километров, и он отнюдь не круглосуточный.

Видимо, он услышал мои мысли. Потянулся за курткой и достал из кармана квадратик фольги. И сказал задумчиво, разрывая обертку:

- Ну как же в лесу – и без гондона?

Меня передернуло. К мату я относилась спокойно, и сама могла при случае завернуть многоэтажно. Но такую вульгарщину не переносила. Желание тут же потускнело, но я посмотрела на него… и поняла: да он же специально хочет меня поддеть, зацепить.

И поинтересовалась ехидно в ответ:

- Ну и зачем же в лесу гондон?

- Да мало ли зачем? Полезнейшая вещь. Огонь разжечь, воду вскипятить, жгут сделать или чехол непромокаемый. А вот по прямому назначению ни разу не приходилось использовать.

- Ты хочешь сказать, что никогда не занимался сексом с резинкой? – ядовито-сладко поинтересовалась я.

- Ну что, лиса, обменялись ядерными ударами? – усмехнулся он. – Может, теперь уже будем трахаться?

Мне всегда казалось, что процесс надевания презерватива так же антиэротичен, как и обратный – избавления от него потом.

А сейчас – смотрела, не отрываясь. Задыхаясь, с трудом сглатывая слюну и облизывая губы.

- Извини, дорогая, но можешь не облизываться, орального секса не будет, - наклонившись, он резким движением колена развел мои ноги и, словно по контрасту, медленно и мягко обвел пальцами треугольник внизу живота. – Я тебя первый раз вижу, а на язык резинку не наденешь. К тому же она всего одна.