Ни хрена себе! Я уже хотела сказать, что обойдусь без такого счастья – лучше уж потерплю, пока он не закончит традиционно, но вдруг что-то забрезжило. Это напоминало… как будто ребром банковской карты стираешь защитный слой на призовом билетике. Трешь, трешь, и что-то начинает проступать. Опачки  - приз: скидка на следующую покупку пять процентов.

Сквозь… нет, уже не боль, но действительно неприятные ощущения вдруг прорезалось что-то… незнакомое. Необычное. Ни на что не похожее. Как будто раскрывалось что-то внутри, до сих пор прятавшееся под спудом. Родники жидкого огня, от которого исходил ослепительный свет.

Интересно, это ли чувствуют при оргазме мужчины, успела подумать я, и тут меня скрутило в сияющую спираль. Сколько времени это продолжалось? Действительно долго. Волнами, которые накатывали одна за другой, сливаясь в единую блаженную судорогу. И какая-то из этих волн передалась ему – я поняла это по протяжному стону и крупной дрожи, пробежавшей по его спине…

А потом сквозь свет показались очертания комнаты. Все вокруг плыло, тело приятно ломило. И это было… волшебно. Если, конечно, не считать мокрой простыни под задницей.

- Твою ж мать… - хныкнула я, шевельнувшись.

- Встань!"

"Он поднялся сам, протянул мне руку. Я стояла, держась за столбик нар, и смотрела, как он снимает простыню, переворачивает матрас. Постелив на него снятый с одеяла пододеяльник, провел ладонью по моей спине.

- Ложись!

Я легла и повернулась к стене. Он укрыл меня одеялом, наклонился, поцеловал в висок.

- Спи, уже четвертый час. Все хорошо…

- Не уходи! – попросила я жалобно.

В ответ тишина. Секунда, вторая, третья… Потом он откинул одеяло, лег со мной рядом, тесно прижавшись и положив руку на бедро: нары были как узенькая односпалка. И как же это оказалось приятно - чувствовать его тепло всем телом. И дыхание на шее.

И как жаль, что…

Но эту мысль додумать я не успела, потому что провалилась в сон.

=14

Я открыла глаза и в первую секунду оказалась словно за пределами реальности.

Кто я, где я, и какой на дворе год?

Голова раскалывалась от боли, все тело ломило, как будто отпахала тренировку в спортзале после долгого перерыва. Ниже пояса тоже было как-то… некомфортно. А одеяло почему без пододеяльника?

И тут же все вспомнила.

О господи…

В каморке было относительно светло – это означало, что время к обеду, а на небе солнце. Я осторожно села, потерла виски. Голова хоть и болела, но была предельно ясной, и больше никаких признаков похмелья не наблюдалось. Удивительно, учитывая, что вечером вылакала почти целую бутылку в одну дивизию, да еще на голодный желудок. Поужинать-то не успела, а что там пара кусочков сыра и ветчины.

И я все-все помнила. С того момента, как он постучал в дверь, и до самой последней минуты, когда уснула рядом с ним.