Переехав на кресле через ветхий порог покосившейся избушки — жилища провидицы — Селиванов, привыкший к различной колдовской атрибутике, был немало удивлен отсутствием в доме таковой. Вся древняя хибарка состояла из одной лишь комнатенки, где кухня была отделена от лежанки хлипкой перегородкой. Возле печи хлопотала старушка — еще более древняя, чем ее жилище.

— Что, милок, и до меня добрался? — спросила она вместо приветствия.

— Как видишь, — буркнул Дмитрий, заранее разочаровавшийся в благополучном исходе своей поездки.

Бабка, на несколько минут словно позабыв о госте, неторопливо закончила свои дела и только потом подошла к Селиванову.

— Вижу, ты совершенно не веришь в мои способности, — сказала она пристально глядя в глаза мужчины, — а напрасно! Думаю, что в моих силах помочь тебе.

Дмитрий раздраженно хмыкнул, разглядывая убогий наряд старушки. Он совершенно не доверял ей.

— Если ты, бабка, такая способная, почему живешь так скромно? — спросил он.

— Мое счастье меряется другой мерой, но ты не готов пока это понять. И я не в силах излечить тебя, но вполне могу указать тебе путь, — прошамкала старушка, не спуская с Дмитрия своего пытливого, необычайно тяжелого взгляда.

Селиванов недоумевал, почему эти старушечьи глаза столь пугали его. Он никогда не испытывал ни излишней скромности, ни трепета даже под взглядами сильнейших противников,  но сейчас потупился в пол, не желая вглядываться в эти зеркала чужой души. Взор провидицы пугал и одновременно привлекал к себе его внимание. По спине Дмитрия пробежал предательский холодок. Немалых усилий стоило ему поднять голову и вновь устремить свой взгляд на старушку.

— Согласен, — произнес он внезапно осипшим голосом, — указывай…

— Эк ты разогнался, милок, — упрекнула Дмитрия провидица. — Чтобы постичь предсказание, тебе придется взамен выполнить и мою просьбу.

Селиванов криво усмехнулся:

— Что, бабка — дашь на дашь? Ты мне — я тебе? Все в этом мире упирается в плату…

— Я спрашиваю с тебя вовсе не мзду, милок, — крякнула старушка, — а твое согласие оказать помощь тому, кто сможет тебя исцелить.

— А безвозмездно, то есть даром, никак нельзя? — осведомился Дмитрий.

— Все в этом мире предначертано, милок, — прошамкала Настасья. — Отказавшись помочь ближнему, ты сам лишишь себя пути к исцелению.

— Не слабые заявки на победу! — вскинулся Дмитрий. — Выходит, если я не соглашусь на твое предложение, то не видать мне ног как своих ушей?

— Ты болен гораздо серьезнее, чем можешь себе представить, — заявила провидица. — Твой недуг уже сожрал половину тебя… Не позволь ему поглотить себя целиком. А Она поможет тебе в этом. Если и ты не откажешься оказать Ей услугу.

— Она?! — обомлел Селиванов. — Это уже интересно.