С обслуживающим персоналом и руководящим составом. И все это время часто поглядывал на часы.

Наконец-то сегодня скромница Золушка окажется в моей власти, так или иначе. Искушение было слишком сильным, и я не собирался с ним бороться. Если нас обоих тянет друг к другу, то почему бы и не перевести отношения на более близкий обоюдоприятный уровень?

Сигнал от парней Короленко пришел через сорок минут.

— Где она? — нетерпеливо спросил я.

— Беседует с другой официанткой, босс, — коротко отчитался охранник. — Имя на бейджике — Людмила.

— Попроси ее подняться в мой кабинет. Прямо сейчас.

Я выждал пять минут и вдруг вспомнил, что не предупредил о визите Кати свою секретаршу с выучкой зубастого цербера. Чего доброго, еще начнет цепляться к девушке, а это сейчас совершенно лишнее.

— Лариса, — бросил я в переговорник на столе, — там Тихонова Катя не подошла?

— Она уже здесь, Артём Александрович! — с готовностью ответила секретарша.

— Пусть заходит. Да, и где мой кофе?

— Да-да, сейчас всё будет…

Я отошел от стола к окну, сознательно лишая себя обзора на дверь. Это было даже интересно — чувствовать желание увидеть девушку как можно быстрее. Ничего подобного не испытывал со времен подростковых увлечений.

Катя вошла в мой кабинет почти одновременно с Ларисой. Последняя несла маленький серебристый поднос с кофейной чашечкой.

— Доброе утро, Катя, — я еще немного помедлил, испытывая свою выдержку, и наконец обернулся. Спокойно. Размеренно. Без следа внутреннего нетерпения на лице.

— Здрасте, Артём Александрович… — тихо поздоровалась Катя.

Она стояла скованно, но казалась такой нежной и соблазнительной в своих простеньких джинсах и серой кофточке, что руки зазудели от желания сжать ее тело в своих объятиях.

— Артём, — ровно напомнил я. — Давай, повтори, как я сказал. И чтоб никаких Александровичей.

Девушка чертовски мило прикусила нижнюю губу и опустила глаза на поднос, только что оставленный секретаршей на кофейном столике. А затем ожидаемо качнула головой.

— Артём Александрович, это непрофессионально. Если я работаю няней вашего сына, то буду называть вас так, как называю.

А моя Золушка — тот еще крепкий орешек! Что ж, тем приятнее будет добраться до ее сердцевины.

Я медленно направился в ее сторону, не спуская глаз с зардевшегося девичьего лица.

— Принципиальная, значит?

Она настороженно следила за мной.

— Какая есть. А где Костя?

— Он пока в игровом детском зале. С запасной няней.

Я обогнул столик по кругу тем же неторопливым скользящим шагом, и Катя заметно начала нервничать.

— А что насчёт того вашего знакомого в очках? — взволнованно спросила она, переминаясь на месте. — Нашли его?

Что за прелесть эта девочка… Отвлечь старается, причем всерьез. Только она просчиталась.