У нас с сестрой фамилия матери и отчество по деду. Тупо звучит, конечно: Яковлевы Саркис Романович и Анаит Романовна. По хуй! Со скандалом, но я уговорил мать поменять нам документы. Не хотел ничего от так называемого отца. Ни имени, ни денег, ни связей.

Друзья мне с сестрёнкой не помогут. Из самых близких, наверное, Гордей, наш тренер в мотоклубе, и его беременная невеста. Мы узнавали. Им не дадут опеку. Гордый всё ещё под следствием, жилплощадь тоже не подходит. У них однушка уже фактически на троих. Ясиной бабушке тоже отказали. Возраст. Захар учится, Кит со справкой из психиатрической больницы.

Тут даже связи его отца не помогут. Мою Анаит никому из них не отдадут.

Вариантов не остаётся. Номер отца находится в самом низу списка, подписанный как «Ублюдок».

Набираю. Слушаю гудки и смотрю, как сестрёнка делает нам с ней чай. Нарезает остатки сыра, выкладывает слоями на ломтики батона, всё время сдувая с лица растрепавшиеся тёмные пружинки кудрявых волос.

— Да! — наконец раздаётся раздражённое в трубке.

— Это твой типа сын, — поясняю, совершенно уверенный в том, что мой номер у него никак не записан. — Надо поговорить.

— Саркис? — хрипло и удивлённо.

— У тебя есть ещё взрослые дети? — зло усмехаюсь в ответ. — Хотя, не удивлюсь.

Так. Стоп. Мне нужна его помощь. Выдыхаем, мать его! Выдыхаем!

— Точно ты, — посмеивается отец года. — Что случилось? Опять что-то с матерью?

— Ерунда. Она умерла месяц назад!

А-а-а!!! Сука! Тормозов у меня нет. Плохо.

Продолжаем дышать. Глаза только резать начинает.

Глубокий вдох. Выдох. Спокойно. Это всё ради сестры.

— Чёрт, — с сожалением, в которое я не верю. — Ты помнишь адрес? Он не изменился.

— Помню, — цежу сквозь зубы, уперевшись лбом в оконное стекло.

Пережитое тогда унижение забыть сложно."

"— Завтра к шести приезжай. Поужинаем и поговорим.

— Окей, — отняв трубку от уха, скидываю звонок и продолжаю пялиться в окно.

— Кис, иди пить чай, — тихо зовёт сестра.

Ухожу сначала в ванную. Закрываюсь. Включаю воду. Упираю обе ладони в раковину и смотрю на себя в зеркало. Взгляд волчий, скулы заострились, волосы дыбом. Дикий, блядь! Иначе и не скажешь.

Умываюсь и выхожу к Анаит. Она жуёт бутерброд, болтая скрещенными в щиколотках ногами под столом.

Сажусь напротив.

Залпом выпиваю сразу половину сладкого чая из чашки.

— Мы будем сегодня докрашивать стены? — спрашивает она.

— Конечно. Доедай, переодевайся и начнём.

Только сначала мне надо сделать ещё один звонок. Пока сестра допивает чай и доедает мой бутер, набираю напарника из автосервиса, в который недавно устроился. Договариваюсь подмениться. Я снова выйду в ночную, чтобы завтра к шести успеть доехать до отца. Ну а он отработает за меня день.

Допив чай, иду к соседке из квартиры напротив. Прошу снова присмотреть за Анаит.