Они похожи на те, что мы используем сегодня, образованы от тех же корней, но при этом предусмотрительно лишены любых нежелательных оттенков значения. Грамматические правила для них те же, что и для слов двух первых категорий. Лишь немногие из таких слов использовались в быту или в политической речи. Ученый или технический специалист мог найти все необходимые термины из своей области в особом списке, куда редко входили слова других специальностей. Общенаучная и общетехническая лексика практически исчезли, и выразить функции науки как способа познания мира или метода мышления представлялось невозможным. В новослове даже термин «наука» отсутствовал: для выражения любых его значений вполне хватало слова ангсоц.
Как видно из вышеизложенного, новослов практически не позволял выразить крамольное суждение, разве что на очень примитивном уровне. К примеру, можно было сказать: «Большой Брат недобрый» – но это нелепое для любого партийца утверждение не получалось подкрепить вескими доводами, поскольку нужные слова в языке попросту отсутствовали. Враждебные ангсоцу идеи могли быть представлены в расплывчатой невербальной форме и в терминах весьма общих, их сваливали в одну кучу и ими скопом клеймили все ереси, не давая им отдельных определений. По сути, выражать на новослове крамолу получилось бы только при помощи кривого перевода обратно на старослов. К примеру, «Все человеки равны» – вполне типичная для новослова фраза, но смысл ее лишь в том, в каком на старослове можно сказать: «Все люди рыжие». Утверждение правильно с грамматической точки зрения, но при этом явная ложь, означающая, что все люди одинаковы по росту, весу или силе. Идею политического равенства упразднили, и второе значение слова «равны» позабылось. В 1984 году, когда старослов все еще оставался общепринятым средством общения, теоретически существовала опасность, что кто-то вспомнит прежние значения слов нового языка. Практически же выходило, что поднаторевшие в двоемыслии партийцы легко избегали такой опасности, а через пару поколений она вообще сошла бы на нет. Человек, выросший на новослове, даже не знал бы, что «равный» когда-то имело и вторичное значение: «политически равный», а «свободный» могло означать «интеллектуально свободный», как не знает других значений слов «конь» и «слон» тот, кто и слыхом не слышал о шахматах. Такой человек не способен совершить многие виды преступлений и правонарушений, ведь у них нет названия, и, следовательно, вообразить их тоже нельзя. Предполагалось, что со временем отличительные черты новослова станут еще отчетливее: слов все меньше, каждое из них все однозначнее, и вероятность ненадлежащего употребления постепенно сойдет на нет.
