А теперь, побегай ты!

– Ой, давай не будем! Ты мне не мама.

– Я тебе подруга!

Мы как раз подошли к пляжу, я развернулась спиной к Ленке и медленно пошла, крича «зазывалку»:

– Трубочки со сгущёнкой, семечки, пирожки, холодный лимонад!

– Кукуруза, вареная кукуруза! – услышала голос за спиной.

– Эй, девчонки, а пива у вас нет? – нас окликнул пузатый мужчина.

– Нет, дяденька, – огрызнулась Ленка.

Мы прошлись еще метров пятьдесят вдоль берега, крича годами заученные фразы.

– Малая. Эй, рыжая! – Я резко развернулась на голос. – Дай две трубочки.

Перед нами сидела компания парней в обнимку с девушками.

– Ой, вот это встреча. Привет, мальчики. Приветик, Женечка, – расплылась она в улыбке. – У вас планы изменились, да? Говорили, что ночью уезжаете.

Ой, дурында. Мне так стало неудобно на свою недогадливую подругу.

– Ага, изменились. Привет, Лера, – ответил блондин.

– Я Лена, – взвизгнула подруга и понеслась прочь, раскачивая ведром с кукурузой.

– Сто рублей. – Я протянула пакетик со сладостями.

– Жень, купи и нам две, – услышала я знакомый голос.

Киселев выходил из моря, на нем висела хорошенькая брюнеточка и активно старалась залезть ему в рот по самый пояс.

– Двести. – Я вырвала деньги из рук и хотела быстрее сбежать.

– Привет, Евка, – Киселев небрежно бросил фразу и принялся пошленько кормить свою подругу трубочкой.

– И тебе не хворать, – огрызнулась я."

"Я подхватила корзинку и зашагала прочь. На автомате кричала «зазывалку», а сама хлюпала носом и вытирала рукавом рубашки одинокую слезу. Обида скреблась в душе. И правильно сказала бабуля – кобеляка он! Больше не заговорю и даже не взгляну на него.

Не заметила, как поравнялась с Ленкой.

– Вот урод, – причитала подруга, – я ему такое позволяла, а он?! – разъяренно шептала она. – Кукуруза, вареная кукуруза!

– Ага, – протянула я на автомате, не слушая подругу.

– Что ты агакаешь?! А вот если бы тебе залезли в трусики, а потом и имя забыли?! – уже в голос рявкнула Ленка.

Отдыхающие обратили на нас внимание и лениво наблюдали за разборкой.

– Лен, вчера надо было об этом думать.

У подруги была завидная черта: все свои проблемы она умела перекладывать на чужую голову и выкрутить так, что тебе становилось стыдно, хотя ты к этому и отношения никакого не имеешь.

– Вот, значит, как заговорила. А я тебя подругой считала, – начала давить она на жалость.

– Я и есть твоя подруга. Но если хочешь на ком-то выместить злость, то иди к Женечке, он хотя бы это заслужил.

– Молодец, девочка, – похвалила меня женщина, лежащая в метре от нас под зонтиком и с явным интересом наблюдавшая за спором.