Посмотрев туда, куда был обращен взгляд Силье, сказал:
— Кое-кому удалось перейти через гору. Но я бы не советовал. По ту сторону смельчака ожидает глетчер* .[5] А затем — долгий, изнурительный путь вниз.
— Так ты был там?
— Да, очень давно. И, клянусь, второго раза не будет.
Лодка ткнулась носом о берег; дети вылезли из нее шумно и весело.
— Ну-ка, потише! — прикрикнул на них Тенгель. И этого было достаточно. Дети слушались его беспрекословно. Они любили его, Тенгель был их лучшим другом.
Да, права была Силье — дети полностью изменили Тенгеля.
Домой каждый нес свою ношу.
Ветки можжевельника били по ногам, и Лив быстро устала. Тенгель посадил ее к себе на плечи. Суль и Даг шли за Силье.
Суль о чем-то задумалась. Ее живое личико, обрамленное темными кудряшками, приняло сосредоточенное выражение.
— Скажи, а почему я зову тебя Силье, а Даг и Лив называют мамой?
Силье взяла ее за руку:
— Это довольно длинная история. И потом, ты всегда звала меня Силье.
Дети слушали с интересом.
— Но другие дети зовут меня и Дага подкидышами. Почему?
Силье похолодела.
— Правда? С какой стати? — Она остановилась. — Что ж, наверно, вы уже достаточно взрослые. Я расскажу вам все, — решительно произнесла она. — Тебе, Суль, уже исполнилось семь, а Дагу скоро будет пять. Лив же только три годика, вряд ли она поймет. Тенгель!
Тенгель остановился. Они стояли на лужайке перед домом.
— Детей назвали подкидышами!
— Что?
— И они хотят узнать правду, — продолжала Силье. — Займись Лив, а я поговорю с ними. Согласен?
Тенгель внимательно оглядел детей.
— Может, так оно и лучше, — наконец сказал он. — Я уложу Лив и вернусь. Нет, Лив, пора, у тебя уже глазенки слипаются.
Все уселись на старые бревна у ручья, где обычно охлаждали молоко. Журчала вода в ручье. Дети приготовились внимательно слушать.
— Что ж, Суль и Даг, я не ваша родная мать. Только Лив моя настоящая дочь. Но ведь это не самое главное, — неуверенно добавила она. — Я старалась заменить вам ваших настоящих матерей. И люблю вас не меньше, чем Лив. Отец тоже в вас души не чает.
Дети сидели молча.
— Как? Тенгель тоже не наш отец? — жалобно пискнула Суль."
"— Нет. Он отец только Лив. Ты же всегда звала его Тенгелем.
— Только не я. Я зову его отцом, — сказал Даг.
— Да, но ты попал к нам совсем маленьким. А Суль была уже большая девочка.
Похоже, что ничего не получалось. Силье все свалила в одну кучу. И она снова принялась объяснять:
— Знаете, нам так хотелось, чтобы именно вы стали нашими детьми…
— Но кто же тогда наша настоящая мать? — спросила Суль с едва заметной дрожью в голосе.
