Поддерживал меня и…
— И в конечном итоге использовал вас, чтобы украсть деньги фонда, — произнесла Лазарева, чем вызвала у обоих такую внутреннюю боль, как если бы полоснула их лезвием. — Но доказать вы этого не можете.
Я вдруг с удивлением понял, что слышу язвительность в её голосе.
— Если бы мы могли это сделать, то уже обратились бы в полицию, — не без злости в голосе ответил Сергей. — Поймите, что если мы не вернём деньги фонда, то спонсоры от нас и мокрого места не оставят. Люди уже начинают задавать вопросы, почему мы поставили часть программ на паузу.
Почувствовав, что Мария хочет что-то сказать, быстро опередил её.
— Я так понимаю, что ваши спонсоры имеют довольно жёсткие рамки предоставления вам средств и контроля за их использованием, правильно? — спросил я, и они оба кивнули. — Какую сумму, по вашим словам, Дмитрий забрал из фонда?
— Почти все средства, которые мы смогли привлечь за последние два года, — отозвался Сергей, и его жена быстро добавила, уточнив масштабы воровства:
— Восемнадцать с половиной миллионов рублей.
Мда-а-а-а-а. Неплохо, однако. Сумма действительно очень и очень немаленькая.
В общем и целом ситуация вырисовывалась любопытная. Старый друг втёрся в доверие к Сергею. Возможно, в самом начале он и действовал из хороших побуждений. Ну если, конечно же, таковые есть у человека, готового обокрасть фонд, помогающий больным детям. Но впоследствии жадность взяла своё. Понятия не имею, что именно стало причиной, но, скорее всего, после того как фонд привлёк солидные средства, жадность взыграла.
А вот теперь самое интересное. Что же именно произошло? А произошло то, что человек, умеющий работать с цифрами и понимающий механизмы работы бюрократических и финансовых институтов, совместил в себе вместе с этими навыками ещё и жадность с беспринципностью.
Ведь какая основная цель подобных фондов? Ответ — прямая помощь бенефициарам. Например, оплата лечения, закупка медицинского оборудования и лекарств, социальная поддержка. А вот инвестиции в сторонние проекты, в силу того, что средства фонда являются привлекаемыми, считаются крайне рискованными проектами и могут привести к прямой потере средств.
Если короче, то они проповедуют политику минимизации рисков. Средства хранятся на депозитах или вкладываются в низкорисковые инструменты, как, например, государственные бумаги, для последующего сохранения капитала. Если же они всё-таки решаются на то, чтобы что-то профинансировать, то проводятся жёсткие аудиты с последующим контролем выполнения обязательств.
Как сказал Сергей, в уставе фонда имелся отдельный пункт, который регулировал стороннюю деятельность и жёстко регламентировал любую возможность использовать средства фонда как-то иначе, нежели по прямому назначению.
