Когда прииск мой, китайцы на ней — тоже мои, сделать вид, что я не имею к этой истории отношения — никак не получится.

Автозак, то есть нечто вроде грузовика или автобуса для перевозки задержанных или заключённых — не появляется просто так, тому должна быть причина.

После процедур обысков и допросов китайцев я, кажется, знал уже всех следователей и дознавателей. Перед прииском стоял и курил один из уже немного знакомых мне дознаватель. Я стал перед ним и демонстративно упёр кулаки в бока и вопросительно дёрнул подбородком.

Тот зыркнул на меня и пробурчал.

— А что я? Я ничего. Это прокуратура.

Переварил сказанное.

— Запрос? Поручение?

— Поручение. — дознаватель перехватил папиросу поудобнее, и достал из папочки документ, который касался моего прииска.

Бегло пробежавшись глазами по поручению на проведение следственных действий, без удивления обнаружил в графе должность и подпись — помощник прокурора Бакланов. Поручение на массовый арест и обыск выдано в связи с делом Хомякова.

Я хмуро кивнул.

Ясен красен, дело Хомякова притянуто за уши, я же прииск купил сильно позже его ареста, но доказать это стоя в грязи на Изнанке, рядом с дознавателем, который, по сути — инструмент в руках прокуратуры, не реально.

Что делать, принимаем как данность. Приказ простой, всех арестовать, всё перерыть. Правда, конкретно меня, как адвоката, можно арестовать только если обнаружить что-то действительно противоправное, всё же у меня особый статус.

Вот что такое день не задался с утра.

Всех моих работников, в том числе и Чена — организованно паковали в автозаки. Китайцы традиционно не сопротивлялись, и я был этому рад, народные волнения и применение силы мне были здесь ни к чему.

Дородный полицейский деловито подошёл к моему извозчику, Игорю.

— Твоя говорить по-русски? — неискренне улыбнулся полицейский и достал наручники.

— Лучше тебя, родное сердце, — саркастически пробурчал Игорь. — И вообще, я не китаец, а казах. Работаю извозчиком, вот значок гильдии. Кстати, кто мне заплатит два с полтиной за извоз?

Красавчик, чувствуется моё тлетворное влияние.

Блеск в глазах полицейского поблек. Приказ был простым и дискриминационным даже по тексту, брать всех китайцев.

Я вздохнул, под присмотром полиции молча расплатился с Игорем, и он уехал. Это, конечно, хорошо, он предупредит Танлу-Же о событиях. Община, скорее всего ничего предпринимать не будет, китайцы привыкли что их по поводу и без — арестовывают, даже держит за решёткой больше положенного, потом всё равно отпускают, потому что задержанные не бунтуют, но и упорно делают вид что не говорят по-русски.

Вздохнув, я ворвался в следственные действия.