Афера [СИ]

И почти шепотом добавила: — И я его понимаю…

От моего явно льстящего пассажа Ирд застыл, и опомнился только когда я, уже обойдя их с собакой, спустилась почти на пролет.

— Шейри, — перегнувшись через перилла крикнул он, — Шейри, а можно с вами встретиться? Где угодно! Когда скажете! Я буду ждать вас, как верный пес… эм… В смысле вместе с верным псом, а, если хотите, то и без!

— Гав! — возмутился пес, до которого дошла перспектива провести вечер в одиночестве.

От души рассмеявшись, я беззаботно ответила:

— Все может быть, вдруг вы опять проснетесь пораньше…"

"И я убежала вниз, порхая по ступенькам.

За эти полтора месяца флирт стал неотъемлемой частью девушки-праздник, я флиртовала везде и всегда, даря комплименты и улыбки, говоря приятное, стараясь замечать в каждом мужчине только хорошее, исключительно достоинства, и восхищаясь, восхищаясь и восхищаясь всеми и каждым.

«Это не наш объект, — прозвучал в ухе голос шефа».

Я тоже так думала, скорее это просто студент, приехал со старым другом, который явно был с ним с детства — слишком уж умная псина, да и обращение «старина» тоже говорящее.

Так что этот вариант отметался, максимум еще случайные встреча-две, а после привычное «Вы осознаете роль искусства в развитии цивилизации?!

О, я собираюсь посвятить ему всю свою жизнь!» — и девушка-праздник улетает воплощать идею-фикс в жизнь, ничем не ранив чувства отверженного мужчины. Все просто, все доведено до автоматизма, все, как и всегда.

Но «все просто» дало сбой в это же утро.

Я практически бежала, пытаясь на ходу открыть бутылку с водой, и одновременно просматривая сейр на предмет поиска нужной библиотеки.

Для поступления на «факультет моей мечты» мне нужно было предоставить две научные публикации, сегодня секретарь выдала список тем, и по моей тематике «Искусство терапия и ее значение в лечении суицидальных наклонностей» литературу можно было найти только в центральном столичном институте психологии. Так что вот сейчас я как раз и искала и саму библиотеку института, и схему общественного транспорта, благодаря которому до нее можно было добраться.

И вдруг прямо посреди оживленной улицы, где по тротуарам вместе со мной неслись кто куда примерно тысячи две гаэрцев, меня вдруг перехватили, нежно, но крепко обхватили за талию и возле виска, согревая его дыханием, раздался тихий голос:

— Куда же ты несешься, сияющая девочка?

От звучания этого голоса у меня подогнулись разом ослабшие ноги, и на какой-то момент я даже была рада, что меня держат.

Но только на миг.

— Отпустите… — голос прозвучал жалко.

Так жалко, что стало самой противно. И незнакомцу видимо тоже — меня отпустили мгновенно, а едва я обернулась — позади никого не было.