Похоже, что Носов решил чем-то помочь коллегам.
Обойдя вертолёт, я обнаружил, что отсек пушки на правом борту открыт. Трое представителей инженерно-авиационной службы внимательно смотрят на неё, будто гипнотизируя.
— Что там показывают? — спросил я, поздоровавшись с каждым.
— Саныч, да непонятно. Клинит у парней пушка, и всё. И чистили, и проверяли… — начал мне объяснять Носов.
— Вылет уже скоро. Придётся потом разбираться, как вернуться. Опять получим от комэска за пушку. Его ж вертолёт, — утёр один из техников вспотевший лоб снятой майкой.
Посмотрел я на ГШ-2–30. Рядом с вертолётом ощущался отчётливый запах керосина, в котором промыли все поршни орудия. Нагар на стволе практически отсутствовал. Думаю, стоит предложить им старый «дедовский» способ.
— Когда заряжаете пушку, снаряды обрабатывате смазкой? — спросил я.
— Нет, — удивился техник 727го полка.
— А зря. Оружие оно как красивая и фигуристая девушка, — похлопал я его по плечу.
— В смысле? Худенькая и эстетичная? — улыбнулся Валера.
Эх, вроде не молодые парни, а известного постулата не знают.
— Оружие, как и девушка, любит ласку и смазку. Прям на ленту укладываете оружейную смазку номер 9 и при стрельбе клина не будет. На себе испытано, — ответил я.
Носов и техники почесали головы. Как ни странно, но мой совет им понравился. Тут же местные техники принялись нагружать смазку на ленту пушки.
Мы с бортовым техником пошли к нашему вертолёту. Если не считать нескольких пулевых отверстий, в остальном Ми-24 уже был готов к вылету.
— Лопасти не меняли. Некритичные повреждения, — объяснил Валера.
— А что с блоком? — спросил я.
— Новый взял. Местные взаймы дали со сломанного борта.
К нам подошли лётчики моего звена. Валера ушёл заниматься своими делами, а я решил пообщаться с парнями. Тем более что новость о появлении у духов «Стингеров» и предстоящая операция, требовали внесения изменений в тактику.
Рассказав парням про новый переносной зенитно-ракетный комплекс, ничего кроме удивления не услышал."
"— Саныч, ну мы уже не первый день летаем при наличии у них подобных ракет. Ничего сверхъестественного, — сделал вывод Семён Рогаткин.
Высокий парень, которому стоило бы играть в волейбол, чем сидеть в кабине Ми-24. Стоя рядом с ним, он отбрасывал на меня тень.
— Таких ракет у них не было. Предлагаю отойти к модулю в беседку, — ответил я.
Когда парни расселись по лавкам, я достал тетрадь и постарался изобразить зоны пуска ракет ПЗРК.
— Если мы с вами говорим про «РедАй», то он морально устарел…
— Как так⁈ — воскликнули все хором.
Нравится мне, что в звене даже удивляются командой.
— Вот так! Захват цели с дальности не более 1 километра. Пуск производится только в борт, ракурсы атаки ограничены, взрыватель бесконтактный ненадёжный.
