Я могу идти, если вы не против?

– Да, конечно, герр капитан. – Часовой вернул бумаги, избавил Алексея от необходимости действовать ножом. – Будьте осторожны.

– Что-то не в порядке, парни?

– Говорят, что кого-то ищут. То ли русских шпионов, то ли еще кого-то. Нам точно не сообщили."

"– Страсти-то какие, – пробормотал Уваров, убирая во внутренний карман документы. – Ладно, счастливо нести службу.

Подземелье расширилось, возник мостик над бетонным желобом, по которому прогуливался часовой при полной амуниции. Обойти его можно было только мысленно. Этот парень имел точную информацию о том, кого и почему ищут. Он потребовал у офицера документы, когда прочитал фамилию в удостоверении, лицо его не изменилось, но скулы напряглись и побелели, мысли заметались под темечком, сморщился лоб.

Этого оказалось достаточно. Нож вошел ему под ребра, и у часового чуть не выкатились глаза. Алексей стащил трясущееся тело с мостика, заволок в ближайший каменный мешок, утрамбовал в широкую щель между полом и стеной, а сверху заложил гнилыми досками.

Эту часть тоннеля Уваров преодолел почти бегом. Впереди раздавались голоса. Судя по схеме, до электростанции осталась пара переходов. Подземелье засасывало, давило на сознание.

Алексей сменил направление, спустился по короткой лестнице, забрался в изогнутый каменный мешок, расположился в самом конце, прислонился к стене, вытянул ноги. Освещения тут не было. Он поводил фонарем, пристроил на колени автомат с передернутым затвором и вдруг подумал, что не должен спешить. Пусть все утрясется, поиски русских шпионов закончатся. После этого случится чудо, он выведет из строя электростанцию. Наступление советских войск еще не началось, и неизвестно, когда это произойдет. Немцы бросят на объект всех специалистов и восстановят подачу питания. А повторно сломать машинку уже не удастся, потому что он будет мертв.

Уваров не заметил, как уснул.

Когда он очнулся, подземелье дрожало, слышался рваный гул, охладевшая спина чувствовала вибрацию. Темень, хоть глаз выколи! В коридоре с потолка сыпалась известка, от нее першило в горле.

Гул становился явственнее, надрывнее. Стены ощутимо тряслись. Это означало, что объект подвергается обстрелу крупнокалиберной артиллерией и бомбежке с воздуха!

Фонарь осветил руку с часами. Они остановились, по стеклу циферблата расползалась трещина. И сколько же времени он тут проторчал? Да, теперь точно пора!

Алексей выбежал из тоннеля, и его чуть не смяло стадо слонов. По коридору топало отделение солдат при полной амуниции. Они растаяли в полумраке.

Вздрогнул потолок, закачалась лампочка, разбрызгивая тусклый свет. Гул становился ближе. Уваров уже ногами ощущал дрожь.