У последнего, к слову, больше чем за полгода значительно отросли волосы, и теперь длина была один в один как у Ивеса, но что-то подсказывало, что Хэл снова будет растить тот роскошный платиновый хвост, какой был до поединка на экзоскелетах.
— Морковка, не скучай без нас и обязательно возвращайся. Совет Адмиралов выделил нас в самостоятельную от потока группу и приравнял в правах к выпускникам. Пока плохо представляю, что это значит, но уверен, что, когда твои каникулы закончатся, Ив что-то придумает и…
— А Ивес, кстати, где? — Я не выдержала и перебила ларка.
Хальгард изумлённо замолчал.
— А что, он не заходил вчера вечером попрощаться?
— Нет.
На этот раз ответила Дениз: ночь я провела уже в нашей каюте, мы весь вечер болтали о своём, о женском, и Ир’сана точно бы не проморгали.
— Хм-м-м… — озадаченно пробормотал Хэл, шумно втянул ноздрями воздух, и в его глазах с вертикальными зрачками заплясали смешинки: — Так я и думал. Сейчас подойдёт.
Действительно, не прошло и полминуты, как из-за угла появился лейтенант Ир’сан. Он шёл по центру коридора уверенными широкими шагами, а позади него летела небольшая, метр на два, гравиплатформа, такие обычно используют для перемещения бытовых грузов и предметов мебели.
Ивес остановился в трёх шагах от меня — так ему, видимо, было комфортнее со мной разговаривать — и с видимым трудом произнёс «Крис», проглотив окончание имени:
— Крис… я рад, что ты ещё не улетела. Вот это всё надо погрузить на катер вместе с тобой на Захран.
— Что это?!
— Еда, разумеется, — не моргнув и глазом ответил цварг.
Я оторопело смотрела на ящики, понимая, что не в состоянии съесть и треть.
— Но это же очень много…
— Так ты ещё и пропустила часть каникул, а я согласовывал заявку заранее.
Он подмигнул.
А я вдруг поняла, что лейтенант Ир’сан запомнил одну из фраз, которую я однажды сказала за обедом, — как бы сильно я хотела угостить настоящим мясом своих братьев. О-о-о… у меня пропал дар речи, когда я осознала,насколько,оказывается, этот цварг внимательно слушал всё то, что я говорила. Теперь становилось понятно, почему Хальгард так развеселился. Он своим ларкским обонянием заранее учуял и друга, и еду.





