Последним, трясясь от страха, вылез Окунь и принялся суетливо объяснять:
— А я вообще здесь случайно! Мне в аэропорт нужно! Я руку поднял — они и остановились! Я их первый раз в жизни вижу! Я на самолет опаздываю…
— Мужчина, не надо нам ничего объяснять! — оборвал его автоматчик. — Мы сейчас сами все выясним! — Он повернулся к Ивану и резко скомандовал: — Руки на капот! Ноги расставить!
— Ну так я пойду?.. — жалобно проблеял Окунь и сделал робкий шажок в сторону.
— Я сказал — руки на капот! — повторил автоматчик, уставившись на Ивана.
Тот подчинился, расставил ноги и положил руки на сверкающий капот «ягуара».
Автоматчик остался на прежнем месте, а лейтенант Иванов подошел к Ивану и быстро пробежал руками по его телу.
Окунь под шумок сделал еще пару шагов в сторону.
— Куда?! — прикрикнул на него второй автоматчик.
— У меня самолет… — забормотал Василий. — Я опаздываю… я здесь вообще случайно… И меня регистрация… мне нужно срочно лететь в Нижний Тагил… то есть в этот… в Вышний Волочок… У меня там племянница рожает…
— Отставить! — Автоматчик сделал шаг в его сторону. — Без тебя родит! Руки на капот!
Окунь послушно выполнил приказание.
Милиционеры обыскали его, затем Кондратия. После этого один из них заглянул в машину и тотчас выпрямился, держа двумя пальцами пистолет:
— А это что? Оч-чень интересно!
— У меня есть разрешение! — проговорил Иван, вертя головой. — Все документы в порядке… вы свяжитесь с полковником Митрофановым из управления…
— Разберемся! — Милиционер спрятал пистолет в сумку, притороченную к седлу мотоцикла, и продолжил осмотр машины.
— Ну-ка, багажник откройте! — потребовал он через минуту.
Иван послушно выполнил его требование — открыл багажник «ягуара» и отошел в сторону.
В это время возле них остановились скромные неказистые «Жигули».
Передняя дверца открылась, и из машины, кряхтя, хмуря густые брови и опираясь на палку, выбрался грузный старик в мятом коричневом костюме.
— Ну что тут, ребятки? — проговорил старик, оглядывая всех присутствующих и непонятно к кому обращаясь.
Лейтенант Иванов обернулся к старику и предупредительно проговорил:
— Все как приказали…
— Ну и ладушки! — Старик усмехнулся, подняв кустистые брови, и подошел ближе.
Иван обернулся к нему и удивленно отвесил челюсть:
— Мотыга? Это ты, что ли?
— Узнал, голубь! — Старик отечески улыбнулся. — А я-то грешным делом думал: узнает али нет?
— Но ведь ты… — проговорил Иван и тут же осекся.
— Что, ты думал, я уже давно твоими молитвами на том свете чертям угольки подбрасываю? Нет, голубь мой сизокрылый, Мотыгу закопать не так просто! Я сам кого хочешь закопать могу… Думаешь, почему мне такую кликуху дали?
Вся его показная старческая немощь бесследно исчезла.
