Егер уловил в голосе Ратнера нотки неуверенности.
- Делайте, что вам говорят.
Ратнер принялся старательно чертить план расположения объекта. Он долго сопел над ним.
Егер терпеливо ждал.
- Когда лучше застать у себя шефа? - спросил он.
- Во второй половине дня, с четырнадцати до восемнадцати часов. До обеда он находится, как правило, в районе хранилища, - последовал ответ Ратнера.
- Понятно. Если я завтра получу пропуск, то сразу же поеду к нему. Думаю, что при данной ситуации нельзя дальше откладывать.
- Да, да, вы правы, надо спешить. Я вам очень благодарен.
- Не стоит благодарности, господин Ратнер. Кстати, зачем Брауэру потребовались слепки ключей от сейфа, он вам не объяснил?
- Не сказал. Но я-то понимаю, о чем идет речь. Только у него и шефа находится по экземпляру ключей от потайного сейфа в кабинете Шульца, где находится кнопка... на особый случай. Думаю, что он свой экземпляр ключа потерял на охоте - он часто на это место потом ездил и что-то искал. Наверное, боясь огласки и неприятностей по службе, решил таким образом его восстановить.
- А вы начали соображать, - улыбаясь, заметил Егер. - Особый случай... А вы не догадываетесь, для чего эта кнопка? - с безразличным видом спросил Егер, играя на самолюбии и таким образом подталкивая Ратнера на откровенность.
- Хранилище заминировано и в момент угрозы нападения или захвата его можно фью... и все по-ле-тит к чертям. - Ратнер выбросил обе руки вверх и едва не свалился с кресла.
- Знакомое дело, - подавляя радость, заметил Егер. - Еще есть ко мне вопросы?
- Н-нет, никаких.
Егер проводил Ратнера до выхода.
XIII
На следующий день к Егеру наведался профессор. Егер никак не мог отделаться от мысли, что он где-то его видел. Но где? Профессор был вежлив и предупредителен. Он тщательно осмотрел Егера, проверил давление, прослушал сердце и пульс, помял живот, постучал пальцем по коленкам. И чем тщательнее он старался познать состояние больного, тем больше Егер мучился вопросом: где он мог видеть профессора? Этот характерный взлет бровей, слегка с горбинкой нос, глаза навыкате и... бакенбарды. Бакенбарды?! И вдруг словно молния обожгла его. Он вспомнил: ведь это вылитый портрет, нарисованный Лоттом, Да, да, Лоттом. Это тот самый «профессор», который, очевидно, выполняя задание гестапо, имел подход к Лотту. От этой догадки у Егера сильнее забилось сердце. Что это все означает? Старый прием гестапо или же простое, хотя и странное, совпадение, которое не должно волновать Егера?
- У меня к вам несколько вопросов, господин штандартенфюрер, - наконец сказал «профессор». - При каких обстоятельствах вы получили контузию?
Егер понял направленность вопроса «профессора», ответил:
- Выполняя задание, наскочил на мину, и меня подняло воздушной волной. Очнулся только в госпитале. И с тех.
