— Вы поменьше с соседками говорите, — подкрашивая губы, сказала Галина. — Вам покойнее будет и мне.
Немея от бессилия, старуха вытянула руку к двери:
— Ну, Галька, остатнее мое слово: уезжай отселе, куды хошь! Проходу мне от людей нет!
Галина продолжала собираться, будто и не слышала. Взяла сумочку, деловито спросила:
— А что, мама, доктор Рябинин не эвакуировался? Там же, на Морской, живет?"
"Имя Рябинина воскресило перед Оксаной Ивановной тихую довоенную жизнь. Ей ли не знать Александра Тихоновича! Лет двадцать проработали они в одной больнице. Вспомнилось, как пришла вместе со всеми на последнее открытое партийное собрание. В больнице был уже госпиталь, все коридоры были забиты ранеными, на собрании шептались об эвакуации. А под конец принимали троих в партию. Среди них был и Рябинин. Оксана Ивановна тоже подняла руку и тут же смущенно опустила, заметив, что голосуют только партийцы.
Незваная слеза выкатилась у старухи, будто сызнова прощалась она с тем минувшим и бесконечно родным временем. Она покосилась, не заметила ли дочь ее слабость, и вновь забушевала:
— Холуй он немецкий, а не врач! Ему партейную книжку дали, а он в бургомистры вылез! Люди плюют на него, а тебе надо!
— Эх, мама, до чего ж вы невыдержанный человек, — предостерегла Галина. — Время опасное, люди давно языки прикусили, а вы все на рожон лезете! Так и в гестапо недолго попасть. Лейтенант говорил, на вас уже заметка есть.
— Ты меня своей гестапой не пугай! Придут наши, посмотрим, что ты запоешь! И что тебе Семен скажет!
Это было слишком, хладнокровие оставило Галину. Сузив вспыхнувшие глаза, она резко бросила:
— А что мне Семен?! Не трогайте вы меня, мама!
Оксана Ивановна сплюнула на пол перед дочерью и раздельно, как проклятье, произнесла:
— Сучка бешеная тебе мать, а не я! Сгинь, провались — и слезинки не выроню!
Галина никогда не была суеверной, но материнское проклятье испугало ее. Она умоляюще схватила мать за руку:
— Не надо, мама… Прошу вас, не надо!
Отбросив ее руку, Оксана Ивановна сказала твердо, каменно:
— Иди, куда собралась. Нет у меня с тобой разговора!
— Ну и не надо! — крикнула Галина и вышла из комнаты.
Старуха без сил опустилась на стул.
Почта начальника абвера
IВремя с десяти до двенадцати полковник фон Крейц посвящал психоанализу. Он славился тонким пониманием человеческой психики и неустанно внушал своим ближайшим сотрудникам, что разведывательная работа немыслима без психологической подготовки.
