— Но я надеюсь, изловленные нами злоумышленники никуда не делись и находятся там, где им положено быть. И готовы рассказать, чего ради убивали и грабили людей.
— Это всё понятно. Мне весьма любопытно, что нашла команда Андрея Савельевича.
— Со мной, как вы можете догадаться, не делились. Более того, я даже не знаю, в чём именно меня обвиняют. Как-то пока никто не удосужился сообщить.
— В убийстве князя Бельского, здешнего чиновника по делам мигрантов и какой-то почтенной вдовы, — вклинился в родственную беседу Куницын.
— Ну и дураки, — отмахнулся Михал. — Кто сочинил-то, узнали?
— А должны были? — поинтересовался отец.
— Не поверю, что не раскрутили с вашей стороны. Кто принёс да через кого передал.
— Верно, раскрутили. Оттого я и спрашиваю — кто таковы все эти люди, упоминавшиеся в том доносе, и причастные к его созданию. Терпеть не могу, когда мешают работать, и когда вместо по-настоящему важных дел приходится заниматься такого рода кляузами, — отец сохранял спокойствие, но Михал видел — на самом деле он взбешён, и тронь его кто чужой — будет взрыв.
— Кто таков Бельский — вы, полагаю, знаете ещё и получше моего. Я познакомился с ним лично не так давно — сначала в Москве Афанасий Александрович представил нас друг другу, а потом он объявился здесь. Объявился с некими претензиями, но те претензии имели свой взгляд на всё происходящее, и этот взгляд с желаниями князя не сходился никак. А дальше было просто — кто сильнее. Бельский проиграл.
— Не представляю, честно говоря, — качал головой Куницын, — кто мог бы встать против Бельского. — Это же был матёрый человечище.
— Не человек, — усмехнулся Михал. — Это был не человек. Не стоит злить таких сущностей, а Бельский рискнул, и уверовал в свою правоту, вот и получил. Наш здешний Черемисин, конечно, по силе, мощи, известности и власти никак не мог с ним соперничать, но думал так же, и кончил так же. Погано кончил, если что. А госпожа Серебрякова… это и вовсе отдельная история.
— Вот и рассказывай, — проворчал отец. — Я велел Елистратову и прочим сегодня же завершать все их розыски и завтра быть готовыми предоставить результаты. Но для начала желаю сам быть уверенным, что представляю, вот что ты здесь ввязался и что происходит.
— Ни во что не ввязывался, — пожал плечами Михал, — служил, да и всё. Как все приличные люди, и как вообще положено. Рассказать расскажу, но чуть позже — когда появится ещё одно заинтересованное лицо, так будет правильно. А пока хотел бы знать, кто написал донос.
— И что сделаешь? — заинтересовался Куницын.
— Представления не имею. Возможно, скажу, что сам дурак.
Куницын переглянулся с отцом, и Михал не смог истолковать эти взгляды. Ну и ладно.
— Некий Вениамин Ильин — кто таков? — отец смотрел сурово.
