— Секретарь Болотникова, — пожал плечами Михал. — Он, что ли, отличился? А Мироныч-то знает?
— Уже знает. Этот Ильин украл и спрятал какие-то документы, содержащие какие-то доказательства, это вскрылось вчера, как раз когда появились мы и тоже принялись за расспросы. С расспросами задержались допоздна, тут-то и пришла просьба о помощи, и мы не могли не присоединиться к команде спасения, — Куницын тоже отставил чашку.
— А отчего замаскировались по самую макушку?
— Чтобы не вызывать излишнего любопытства, — отрезал отец. — Ни у кого.
— У нас тут все некроманты наперечёт и хорошо известны, кроме разве что тех, кто на тракте разбойничает, так что — любопытство вы всё равно обеспечили.
— Все некроманты? — заинтересовался Куницын.
— Все, все. Но удалось ли узнать, чего переел Ильин, что подался в доносительство? — не то, чтобы это было важно, но…
Михал никогда не обращал какого-то особого внимания на секретаря Болотникова. На месте? На месте. Служит? Служит. У Болотникова обычно служат хорошо, не за страх, а за совесть, потому что тот держит в ежовых рукавицах, но и прикрывает перед ещё более высоким начальством, если вдруг что.
— А вот потому я и спросил, кто такой Востров, — буркнул отец.
— Купец-золотопромышленник.
— И чем ты ему не угодил?
— А я ему не угодил? Не припомню, чтобы он дал повод интересоваться собой или своими делами.
— Выходит, что не угодил. Вот и вспоминай, что между вами было.
— Что поделаешь, всем мил не будешь, — усмехнулся Михал. — Такова жизнь. Но его же можно будет спросить, так?"
"— Придется, — кивнул отец. — Ладно, говори уже, что тут было, ещё ж нужно будет согласовать наши действия на завтра и далее.
— Да, расскажу. Но сначала вопрос, никак с этим делом не связанный.
Потому что… сейчас или никогда.
— Что случилось? — отец упёрся в Михала взглядом.
— Ничего нового, — сказал Михал и взглянул на Куницына. — Я очень рад, что вы наконец-то нашлись, Иван Алексеевич. К сожалению, я не смогу выполнить данного вам обещания и жениться на вашей дочери. Я давал обещание не ей, но вам, вам и говорю сейчас — случилось так, что обстоятельства мои изменились. И прошу вас освободить меня от обещания.
Куницын молчал, потом вздохнул и грустно улыбнулся.
— Я понимаю, Миша. Увы, ничего не вышло, а я, вестимо, неудачник, просто неудачник. Хорошо, раз это оказалось важным — я, Иван Куницын, освобождаю тебя, Михаила Соколовского, от данного мне обещания.
— А я принимаю с благодарностью, — Михал поднялся и поклонился.
Отец наблюдал за этой сценой с совершенно непереводимой усмешкой, но — Михал его ещё непременно расспросит, где он нашёл Куницына и каким образом притащил сюда.
