И наконец-то целовались.
— Я приду к тебе? — спросил Миша.
— Спи и восстанавливайся, а потом и придёшь, — я погладила его по щеке. — Мы же не знаем, что наша внезапно объявившаяся родня думает о наших отношениях.
— Да что бы ни думали, — отмахнулся Миша.
Но согласился пойти спать.
А Иван Алексеевич спросил меня:
— Ольга, где вы живёте?
— У меня служебная квартира, две комнаты в доме.
— Тепло ли там? Хорошие ли хозяева?
— С хозяйками я подружилась, и дом мы утеплили.
— Сами что ли? — изумился Куницын.
— Мне посчастливилось оказать услугу одному хорошему магу-строителю, и он нам всё утеплил, — пояснила я.
И увидела старшего Соколовского, внимательно слушающего.
— И какого же рода была та услуга? — спросил он.
— Прогнала донимавшую его нежить, — отмахнулась я. — Расскажу завтра, если желаете.
— Непременно расскажите, конечно же, мы желаем послушать. А сейчас и впрямь всем пора спать.
Договорились поутру связаться и там уже договориться — что и как делать.
И вот светлеющим уже утром я ела кашу и пила чай на нашей кухне, и слушала неизменную болтовню Надежды. Она рассказывала о вчерашнем визите Варфоломея — договаривались подправить что-то во втором этаже дома.
— И вот Варфоломей-то Аверьяныч возьми да скажи тёть Лушке — идите, мол, Лукерья-свет Семёновна, за меня замуж. Я человек не бедный, руки растут откуда положено, способностями господь не обидел, на хлеб с маслом хватает, а то и на икру, и на конфекты шоколадные, так, значит, говорит. И вам за мной щи пустые хлебать не придётся, и племянницу вашу, это меня, сталбыть, замуж выдадим с хорошим приданым.
Вот это поворот, называется.
— И что же она?
— А она меня прогнала, сказала пойти до соседки Василисы и снести ей зелье, что вчера для неё сварила, да так глянула, что меня ноги всё одно что сами наружу-то и вынесли, и дальше я уже и не слыхала, — с сожалением вздохнула Надежда."
"Дальше, очевидно, немного видала и слыхала я, но — в тот момент совершенно ничего не поняла. А вот оно как, оказывается. Ладно, поглядим. Если я что-то понимаю, Варфоломей Аверьяныч нашей Лукерье как раз хорошая пара. И она ему — тоже. Глядишь, и сладится у них.
Я как раз допила чай, когда пришёл вызов Болотникова, и мне было велено скорейшим образом явиться в управу. Что ж, так мы и предполагали. Явлюсь.
Оделась строго и прилично, осмотрела себя в зеркало — я же гожусь для серьёзной работы в губернском магическом управлении? Значит, вперёд.
В приёмной Болотникова не было привычной фигуры — его секретаря Вениамина. Это показалось странным — куда дели? Он казался незыблемой здешней деталью, он был тут всегда, в любое время, когда бы что ни случилось. И дверь в кабинет, обычно распахнутая, сегодня закрыта.
Значит, я просто повешу тулуп и платок на вешалку, и пойду в кабинет.
