— А они все ушли, и Иван Дмитриевич, и Ольга Дмитриевна тоже! Ольга Дмитриевна так вовсе сразу после обеда!
— И куда же она ушла, не подскажешь?
И почему не отзывается?
— И подскажу. Родионовы её снова к себе зазвали, не самые приятные люди, конечно, но повода отказать-то и не было. А Ольга Дмитриевна и в прошлый раз к ним ходила, и в этот пошла.
Фамилию эту Иван Алексеевич уже слышал — когда искали концы у доноса на Мишу, эти люди в истории не на первых ролях, но отметились.
— А что за прошлый раз?
— А когда Павел Петрович концы отдал, Ольга Дмитриевна ходила опросить, чтоб как положено.
Более того, Василий даже нашёл и показал заключение — о самой обычной смерти в силу естественных причин. Иван Алексеевич задумался.
— И что же, у них ещё кто-то концы отдал? Зачем им Ольга Дмитриевна понадобилась?
— Так кто ж знает-то? Но письмо написали со всеми оборотами, Ольга Дмитриевна нам с Иван Дмитричем зачитала.
— Хорошо, где искать этих ваших Родионовых?
Оказалось — на Троицкой улице, не так, чтобы и далеко — насколько Иван Алексеевич успел разобраться в улицах Сибирска. Где-то там же располагается магическая управа и дом Болотникова.
По дороге он ещё вызвал сначала Мишу, а потом и Севостьяна — но те не отзывались. Оно конечно, мало ли, что там, на севере, в таком месте, куда летом можно попасть только по реке Лене, зимой по ней же, только по льду, а в межсезонье — никак? Значит, или откликнутся, или он потом ещё позже спросит."
"Дальше уже и дом Родионовых показался, и лакей-привратник спросил Ивана Алексеевича, как о нём доложить. И доложил.
Появилась особа его лет, в трауре, была бы миловидна, но надменный взгляд всё портит.
— Чем обязаны?
— Приветствую вас, милая дама. И желаю узнать, где сейчас Ольга Дмитриевна Филиппова, которая отправилась к вам сегодня после обеда.
— Отправилась к нам? Ничего подобного, — покачала головой хозяйка. — Не было её. Она приходила к нам, когда батюшка преставился, тому уже скоро сорок дней. И с тех пор я её не видела.
— Отчего же достойные доверия свидетели все, как один, цитируют вашу к ней записку? — свидетель был один, и записку ему не цитировали, а упомянули, но где один, там и два, так ведь, а Оленьку надобно найти.
— Какую записку? — дама нахмурилась очень натурально, но Иван Алексеевич видел — лжёт.
Что-то определённо знает. И не хочет говорить.
— Записку, в которой вы приглашаете Ольгу Дмитриевну прийти к вам, — Куницын гнул свою линию.
Дама смутилась.
— Вы может спросить Митьку, приходил ли к нам кто-нибудь, — задрала она нос.
Митькой оказался тот самый лакей-привратник, он вытаращился на Ивана Алексеевича и ответил — нет, не видел никого. И был правдив, в отличие от своей хозяйки.
