Кому тут нужен некромант?
Матрёна Савельевна воодушевилась и взглянула на меня более уверенно.
— Так Варфоломею Курочкину, тут близенько живёт, дома строит для железнодорожных, и для всяких прочих тоже. Хороший мужик, правильный, надо бы помочь. Но ты что, умеешь? Можешь прогнать упокойничка, чтоб не ходил больше?
— Могу, — и это даже проще, чем посмертный допрос.
Это нежить, просто нежить.
— Значит, нужно Варфоломея-то зазвать, пускай приходит и расскажет, как есть, — Матрёна Савельевна поднялась, подхватила шубейку и была такова.
А мы с Зиминым переглянулись и рассмеялись. Впрочем, он почти сразу нахмурился.
— Вы и вправду готовы решить этот вопрос?
— Да, я думаю, это нежить, просто нежить. Но понимаю, что у обычного человека, и даже у обычного мага нет ничего, что можно было бы противопоставить той нежити. А мне — есть, что.
Зимин вздохнул и покачал головой.
— Что ж, значит, послушаете и посмотрите. А пока — что сначала, допрос или бумаги?
— Допрос, — это сложнее, лучше сразу же и сделать.
Впрочем, сложностей не оказалось. Железнодорожный рабочий замёрз на погрузке вагонов, простыл, не лечился, простуда осложнилась, видимо, пневмонией, и та оказалась смертельной. Его нашли утром соседи по бараку, и принесли в больницу.
— Что ж, случается, — вздохнул Зимин.
И в самом деле — случается.
А потом мы пошли смотреть документы, и он сам пытался припомнить, были ли случаи, когда приносили умерших, в ком не обнаружено ни капли крови. И что же — обнаружили.
— Это когда я уезжал с Ариной и детьми на Рождество навестить родных в Томск, а здесь за меня оставался Терентьев, врач из Медведниковской больницы. Он и Соколовского не приглашал, наверное — не до того было, слишком много было болезней и травм, поэтому просто оформил бумаги о смерти, и всё.
— И кто жертва?
— Здешний дурачок, имел обыкновение бродить по улицам бесцельно. Жил с сестрой и её семьёй, за ним не всегда могли уследить, и тут решили, что пошёл по ночи на улицу да замёрз, холода были знатные.
— Можно, я возьму это заключение о смерти и покажу Соколовскому и Пантелееву?
— Конечно, — кивнул он, — у меня дополнительно записано в книге.
Я убрала заключение, и мы сели обедать и пить чай. Зимин хотел знать, что и как со мной вышло. Он слышал о смерти Софьи Людвиговны, но — без деталей. Я не знала, нужно ли рассказывать о тех самых деталях, и не рассказала ничего. Просто — что сила пробудилась, и с ней пришлось что-то делать. И вот как раз на рассказе о практике в академии к нам ворвалась Матрёна Савельевна, а за ней шёл мужчина лет сорока, в добротном тулупе и хорошей шапке с ушами.
— Вон, глянь, сидит, чаи гоняет с Василием! — возгласила Матрёна Савельевна, показав на меня. — Говорит, прогонит Петруху восвояси.
